WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 20 |

«М57 МИГРАЦИОННЫЕ МОСТЫ В ЕВРАЗИИ: Сборник докладов и материалов участников II международной научно-практической конференции Регулируемая миграция – реальный путь сотрудничества между ...»

-- [ Страница 5 ] --

Имеется большое количество примеров, когда работодатели отнимают паспорта и другие документы у трудовых мигрантов при приёме их на работу.

От таджикских трудовых мигрантов поступает много жалоб и на то, что им постоянно задерживают выплату зарплаты, частично или полностью не платят за выполненную работу. В Представительстве Миграционной службы Таджикистана в России, открытом в Москве в прошлом году, защищают трудовых мигрантов от произвола столичных работодателей: занимаются вопросами невыплат и трудовыми спорами. Количество обращений таджикских трудовых мигрантов об оказании содействия в возвращении заработанных средств возросло. Завершение года традиционно совпало с окончанием трудовых договоров и контрактов, заключенных нашими согражданами.

Нередки случаи, когда отдельные работодатели не исполняют свои обязательства в части оплаты за выполненную работу. При этом используются различные обоснования и оправдания таких действий, вводятся штрафы, применяются другие «карательные» методы 20. В настоящее время на контроле у сотрудников представительства находится около полусотни подобных дел с общей суммой задолженности примерно в 10 миллионов российских рублей. При представительстве создан информационный центр, где наши граждане могут получить правовую помощь, консультации по трудоустройству или просто поговорить с родственниками по бесплатным телефонным линиям. Специалисты таджикской миграционной службы успели наладить контакты с российским профсоюзом работников строительной отрасли и сферы услуг, с профсоюзом трудящихся мигрантов и с Международной организацией по миграции. С ФМС РФ была установлена договоренность о совместной борьбе с подпольным рынком разрешительных документов. Гражданам Таджикистана позволят оформлять патенты еще на родине, что значительно ускорит процесс их легализации в России и оградит от затратного общения с «черными» посредниками.

ОАО «Международный аэропорт Душанбе» намерено в ближайшее время подписать соглашение о сотрудничестве с ФМС РФ, в рамках которого                                                              Материалы опроса мигрантов. Март, 2011 г. Душанбе, Центр «Шарк», 2011 –

На правах рукописи

таджикские трудовые мигранты будут получать миграционные карты прямо в душанбинском аэропорту перед вылетом, а не в аэропорту прибытия как сейчас. При регистрации в душанбинском аэропорту данные пассажира будут автоматически отправляться в Российскую Федерацию, откуда будет поступать ответ, может ли этот человек попасть Россию, если ли у него разрешение на въезд или нет. Граждане РТ, не нарушавшие миграционное законодательство РФ, будут уже в Душанбе получать заполненную миграционную карту, на которой в аэропорту прибытия пограничные службы должны будут лишь поставить печать. Те же, кто ранее нарушил законодательство, уже в душанбинском аэропорту будут знать, что въезд в Россию для них закрыт. Это будет первая подобная система на пространстве СНГ и технологический прорыв в обеспечении прав наших граждан. Таджикские власти и её представители на местах стараются оперативно решать проблемы своих соотечественников.

В настоящее время взаимодействие между миграционными службами Таджикистана и России в решении миграционных проблем находится на достаточно высоком уровне. Об этом 21 октября прошлого года заявил директор Федеральной миграционной службы России К. Ромодановский, участвовавший в работе 10-го заседания Совета руководителей миграционных органов государств – участников СНГ, которое состоялось в Душанбе21. К. Ромодановский и глава Миграционной службы Таджикистана С. Девонаев подписали Меморандум о сотрудничестве между Таджикистаном и Россией в сфере миграции. Как отметил глава ФМС России: «Нет ни одного вопроса, который бы мы не могли обсудить и решить с Сафиало Девонаевым, и данный меморандум рассчитан на перспективу и во благо наших народов».

Трудовые мигранты попросили депутатов парламента Таджикистана оказать содействие в снижении стоимости авиабилетов по маршруту Душанбе-Санкт-Петербург-Душанбе. В ходе пребывания в Санкт-Петербурге депутат от Компартии Таджикистана И. Талбаков встретился с лидером коммунистов Санкт-Петербурга С. Соколом и попросил его оказать содействие в решении проблем таджикских трудовых мигрантов. В настоящее время рассматривается возможность обучения граждан РТ востребованным профессиям на базе некоторых профессионально-технических училищ города. Заместитель начальника управлении ФМС России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Д. Никифоров выразил удовлетворение по поводу трудовой деятельности таджикских мигрантов в г.Санкт-Петербурге и подчеркнул, что двустороннее сотрудничество между странами в сфере трудовой миграции является важным шагом в сфере урегулирования миграционной политики двух народов.

Общероссийское движение «Таджикские трудовые мигранты» также помогает таджикским мигрантам, работающим в России. Его руководитель К. Шарипов намерен создать партию трудовых мигрантов и вернуть на родину квалифицированных специалистов и граждан, имеющих высшее образование. По его словам, «мигрант существует в хаосе. Он как был бесправным                                                              www.news.tj Новости Таджикистана рабом, так им и остаётся. Ни обязательств по заключению трудового договора, ни социального пакета, ни стажа работы в миграции, ни гарантий безопасности труда у него как не было, так и нет. В мирное время родители теряют своих детей, а дети – родителей». Так, в 2011 г. 81622 граждан Таджикистана погибли за рубежом, в их числе – 51 женщина. От общего числа поступивших тел: 91 был убит, а остальные скончались по естественным причинам (несчастные случаи, болезни). Расследование каждого факта убийства граждан Таджикистана за рубежом находится на контроле МВД республики. Все эти трагические случаи – следствие того, что, к сожалению, мигранты обычно не имеют контрактов или приглашений правительства, а принимают индивидуальные решения о приезде в частном порядке и зачастую работают на территории РФ нелегально.



В заключение необходимо отметить, что улучшив условий жизни и работы таджикских трудовых мигрантов на своей территории, Россия как крупный инвестор и стратегический партнер могла бы способствовать созданию дополнительных рабочих мест в Таджикистане, чтобы в перспективе уменьшить оттуда поток трудовых мигрантов.

1. Статистический ежегодник Республики Таджикистан 2011. – Душанбе:

Госкомстат РТ, 2011.

2. Олимова С., Боск И. Трудовая миграция из Таджикистана. – Душанбе, 2005.

3. Материалы опроса мигрантов. Март, 2011 г. Душанбе, Центр «Шарк», 2011 – На правах рукописи 4. Новости Таджикистана www.news.tj

МИГРАЦИОННЫЙ АСПЕКТ

УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ КЫРГЫЗСТАНА

На постсоветском пространстве Кыргызстан занимает особое положение, связанное с уникальным географическим положением в регионе и своеобразным общественно-политическим развитием государства. Динамические политические процессы, наблюдаемые в последние годы, привели к существенным изменениям в обществе и, в целом, республика переживает драматический период своего развития.

                                                             www.tajmigrant.com Общественная организация «Таджикские трудовые мигранты»

Обретение независимости Кыргызстаном было, по сути, реакцией на разрушительные процессы на постсоветском пространстве, которые стартовали с Беловежского Соглашения в 1991 г. Однако, постсоветский период развития страны неуклонно сопровождался социально-экономическим кризисом; Кыргызстану, по-видимому, так и не суждено выйти на траекторию устойчивого экономического роста и окончательно преодолеть социально-экономический кризис.

При анализе общих итогов экономического развития Кыргызстана нужно отметить неустойчивость и непоследовательность осуществленных социально-экономических реформ. Эту специфику объективно отмечают многие исследователи. Масштабные преобразования не решали важных экономических проблем: сохранялись высокий уровень бедности и безработицы, высокая доля теневой экономики. Низкая конкурентоспособность промышленности затрудняла ее реструктуризацию, диверсификацию производства и экспорта, обновление технологий и практически сводила на нет все преимущества от членства в ВТО [1].

В настоящее время в Кыргызстане среди угроз социально-экономического характера первостепенное значение имеет бедность значительной части населения, которая усугубляется в условиях периодических общественно-политических потрясений в стране. Ниже национальной (официально установленной) черты бедности проживает около 40% всего населения страны. Именно такова оценка масштабов бедности в Кыргызстане в последние годы. Если бы порог бедности определялся более строго, с учетом быстрого роста цен в республике в 2010-2011 гг., доля населения, находящегося около черты бедности, была бы еще выше. Трудно поддается объяснению то, что в стране, обладающей значительными природными ресурсами, с высокообразованным населением и большим производственным, аграрным и туристско-рекреационным потенциалом, бедность населения на протяжении ряда лет продолжает оставаться массовым явлением. В условиях бедности критическими становятся такие события, как ухудшение питания населения вплоть до недоедания, ослабление здоровья, снижение рождаемости, рост заболеваемости. Это одна из главных угроз стабильного общественного развития. Причем занятость не спасает от бедности. В Кыргызстане более 50% занятого населения живут за чертой бедности.

Одновременно наблюдается увеличение имущественной дифференциации населения Кыргызстана. Важный показатель социальной сферы – коэффициент фондов (разрыв в денежных доходах 10% населения с самыми высокими и 10% населения с самыми низкими доходами) в последние годы растет, что усиливает социальную напряженность в стране и создает предпосылки для антагонизма между социальными группами. Неудивительно, что социальная турбулентность населения усиливается, причем в Кыргызстане процент разрушительности протестных установок и настроения населения, весьма высок. Очевидно то, что предпосылки срыва в социальную турбулентность главным образом связаны с бедностью основного населения.

Общественно-экономическую ситуацию в Кыргызстане уместно рассматривать в контексте общеэкономической ситуации на постсоветском пространстве. Так, если в момент распада СССР все республики имели примерно одинаковые стартовые условия, то в настоящее время на постсоветском пространстве, появились две группы государств: страны, в которых наблюдается относительное улучшение экономической ситуации (Россия, Казахстан); и страны, в которых не заметны экономические успехи долгосрочного характера (Кыргызстан, Таджикистан, Молдавия, Армения и другие). На постсоветском пространстве сформировались такие социально-экономические реалии, что стихийным образом стал проявляться пресловутый эффект «невидимой ноги».





Существует образный термин: эффект «невидимой ноги», который заключается в том, что при возможности свободного перемещения люди «голосуют ногами», устремляясь в те регионы, где доходы более благоприятны для жизни.

Масштабы эмиграции населения и трудовой миграции населения, которые возникли в период суверенизации постсоветских республик, огромны. Эти миграционные движения, в основном, направлены в сторону Российской Федерации. В настоящее время сотни тысяч граждан Таджикистана, Узбекистана, Молдавии, Кыргызстана и других постсоветских государств трудятся на территории России и их денежные переводы являются, по сути, главным источником выживания населения страны-поставщика дешевой рабочей силы.

Таким образом, существенным последствием бедности населения Кыргызстана выступает усиление миграционных процессов в постсоветский период. Можно выделить внешнюю и внутреннюю миграцию населения Кыргызстана. Если на начальных этапах в структуре внешней миграции в основном возобладала массовая эмиграция образованного квалифицированного населения республики, то в последующем стала возобладать временная трудовая миграция населения.

В настоящее время особую роль в обеспечении экономической безопасности Кыргызстана играют трудовые мигранты. По разным оценкам, только на территорию России из Кыргызстана выехали на заработки от 300 тыс. до 700 тыс. человек. А денежные переводы исчисляются по разным данным от 900 миллионов до 1,9 миллиардов долларов США в год [2]. Если вспомнить величину ВВП Кыргызстана (в пределах 4,5-4,8 млрд. долларов США по оценке ЕБРР), то очевидным станет вывод о том, что за счет кого и чего обеспечивается внутренняя экономическая жизнь в республике. Необходимо признать, что де-факто народная интеграция между Кыргызстаном и Россией давно уже состоялась. Осталось, по сути, де-юре оформить особые интеграционные отношения этих стран.

Именно эти денежные переводы трудовых мигрантов из-за границы, думается, достаточно удачно маскируют эрозию системы социальной защиты населения в регионах и способствуют экономическому выживанию основного населения. Однако, есть и обратная сторона масштабной трудовой миграции, связанная с возможными негативными демографическими последствиями для Кыргызстана. Дело в том, что массовая миграция трудоспособного населения Кыргызстана уже приводит к обезлюживанию многих регионов республики, существенно ослабляет демографический потенциал Кыргызстана и деформирует процесс рационального расселения населения по регионам. К тому же преобладание в миграционных процессах лиц трудоспособного возраста в известной мере сокращает количество трудоспособного населения и окажет влияние на сокращение его доли в будущем.

В целом, необходимо отметить, что ныне очень трудно точно прогнозировать каким масштабным социально-экономическим, геополитическим, демографическим и культурно-нравственным последствиям приведет наблюдаемые миграционные процессы на постсоветском пространстве. Миграционные движения осуществляются, в основном, стихийно. Однако, достаточно очевидным выглядит вывод о том, что реальная эффективная интеграция между постсоветскими странами на постсоветском пространстве способна нивелировать практически все негативные последствия наблюдаемых миграционных процессов. Нужно помнить то, что все постсоветские государства в отдельности слабы и уязвимы.

Внутренняя миграция в Кыргызстане в основном определяется поселенческим неравенством доходов; уровень доходов горожан выше, чем уровень доходов сельчан. Неравномерный уровень социально-экономического развития регионов обусловливает неодинаковую привлекательность регионов для внутренних мигрантов. Поэтому внутренняя межобластная миграция идет из аграрных областей в более развитые регионы – г. Бишкек и Чуйскую область, а также г. Ош, который является второй южной столицей республики.

Около 66 % населения республики являются жителями сельских поселений.

Рост бедности в стране ведет к созданию социально-деструктивных процессов, которые способны развиваться до масштабов, угрожающих устойчивому развитию общества. Бедность населения продолжает оставаться массовым явлением в сельских местностях, что в значительной степени предопределяет развитие теневой экономики, связанной с нерациональным использованием местным населением природных ресурсов и условий. Бедность, кроме прочего, повсеместно провоцирует экологическое неблагополучие, которое угрожает устойчивому развитию Кыргызстана.

Стихийная внутренняя миграция обусловлена экономическими причинами и незанятостью населения, хотя на неё заметно повлияла и дифференциация природно-климатических условий: долинные районы Кыргызстана по природно-климатическим условиям более привлекательны для жизни, чем высокогорные регионы. Внутренняя миграция населения направлена из сел в большие города страны (Бишкек, Ош, Джалал-Абад); если такая миграция на периферии уменьшает антропогенную нагрузку на природные ресурсы и условия, то в городах усугубляет социально-экологическую напряженность, так как именно в городах страны находятся наиболее интенсивные источники загрязнений окружающей природной среды.

Одновременно внутренняя миграция способствует люмпенизации городского населения, приводит к увеличению нагрузки на социально-производственную инфраструктуру, изначально не рассчитанную на интеграцию массового притока мигрантов из села, а также порождает захват земель и самозастройку на незаконных участках [3]. «Новые» пригородные районы перенаселенных городов страны возникают стихийно, без учета экологических, санитарных и иных нормативов. За последние двадцать лет население Бишкека увеличилась на 45-60%, а население г. Ош – на 25-40%. Неудивительно, что Бишкек, Ош, Джалал-Абад – это «колыбельные» города киргизских «цветных революций» 2005 и 2010 гг.

Предсказуемо то, что миграционные процессы в Кыргызстане во многом будут зависеть от общественно-политической ситуации в стране и сами будут также существенным образом оказывать влияние на социально-экономическую ситуацию. Потому что «революции» в стране обеспечивают только смену власти; реальных дел по улучшению жизни населения пока сделано недостаточно на фоне постоянных «разборок» между различными политическими силами и бизнес-группировками за выгодные условия хозяйствования. Ухудшение инвестиционного климата в Кыргызстане вследствие социальных (коррупция), экономических (бедность населения) и политических (политический авантюризм) усугубляет и без того сложное положение страны. Основное население «занято» банальным выживанием.

Наконец, конечно, мы далеки от абсолютизации известного тезиса «всё действительное – разумно», однако, если реально существует тяга народов и стран друг к другу, стихийно и масштабно идут процессы «народной интеграции» на постсоветском пространстве, то очень трудно утверждать, что все это случайно и они, мигрирующие люди, в массовом хаотичном заблуждении… Пора ясно осознать то, что реально существует тяга народов постсоветских стран к сотрудничеству и интеграции на постсоветском пространстве, и эту тягу нужно полнее реализовать на деле. Время для полнокровной и действенной интеграции в пределах территории бывшего Союза может уйти безвозвратно.

1. Соколов В., Сарыгулов А. Современная Киргизия: многовекторность или безвекторность развития? // Вопросы экономики. – 2010. – №2. – С. 139-149.

2. Алимова Г.Б., Турдиев Т.И. Еще раз об актуальности экономической интеграции на постсоветском пространстве // Наука и практика: российские и региональные тенденции развития: Материалы IX Всероссийской научно-практической конференции, 15-17 мая 2009 г. – Сочи, 2009. – С. 84-87.

3. Эргешбаев У.Ж. Миграционные процессы в Кыргызстане и их социально-экономические последствия. – Ош, 2009. – 247 с.

CREEPING MIGRATION ALONG THE KYRGYZ-TAJIK BORDER:

A TALE FROM TWO VILLAGES

(Research is supported financially by the Ministry of Foreign Affairs of Finland) Introduction. The phenomenon of the international labour migration of citizens of the Central Asian states to the Russian Federation is well documented and researched. However, more localised migratory processes also should be recognised as important factors in the long-term social, economic and security development of the various countries of the region. In this paper, we will look at the lesser discussed issue of creeping migration, which is both a contributor to and outcome of other forms of migration. The research area under study for the past two years is the Kyrgyz-Tajik border between Batken and Soghd provinces, involving field visits in 2011 and 2012, where a number of specific factors have supported the growth of irregular migratory processes at the micro level, which have contributed to occasional conflicts between inhabitants of border communities. For our purposes, the Kyrgyz village of Ak-Say and neighbouring Tajik settlement of Chorkuh will be introduced to illustrate the character and consequences of creeping migration.

Migratory processes globally and locally. Migration at both the domestic and international levels, and that of Central Asia, has been addressed elsewhere (see, e.g. Achacoso, 2006; Brettell and Hollifield, 2007; Fryer and Virkkunen, 2011;

Ryazantsev and Horie, 2011). International labour migration is conceptualised in classic economic terms, with any numerous ‘push or pull’ factors providing individuals the impetus to leave their homelands and move abroad in the search for work. But how does so-called ‘creeping migration’ relate to this framework?

Creeping migration (or colonisation) is a phenomenon that is not limited to cross-border encounters, but more generally can be described as the gradual settlement of contiguous territories by individuals. It is differentiated from territorial acquisition or annexation by its lack of force – creeping migration suggests that territories are ‘swallowed up’ almost naturally through the gradual expansion (or, sometimes, very localised migration) of people from one area into another. This can be seen in urban inhabitants gradually swallowing up rural areas surrounding big cities around the world, or else of certain ethnic groups expanding from their established neighbourhoods into nearby ones until they form the majority. The pressures behind this kind of migration are many-fold, including population growth through natural increase or in-migration, the lack of sufficient resources in existing territories (land for agriculture, affordable lands for construction, water deficits, etc.), economic growth, or political policies.

In the context of the borderlands between Kyrgyzstan and Tajikistan, this type of migration occurs across an international border and is, by definition, illegal. In southern Kyrgyzstan creeping migration refers to the unofficial purchasing or settlement by citizens of Tajikistan (also of Uzbekistan, though this is not addressed by this paper) of lands and properties across the border in Kyrgyzstan, contiguous to or within close proximity of the Tajik state border (see also Reeves, 2009). While the scale of this migration remains very small (see below) and should not be perceived as an aggressive act, the symbolic and psychological significance of the phenomenon has elucidated a lively and critical public debate in Kyrgyzstan. It is perceived widely to threaten local livelihoods and, ultimately, the territorial integrity of the Kyrgyz state. This is not the case in Tajikistan, where the issue is not discussed publically.

Locally, however, creeping migration is threatening the security and inter-communal relations in the region and villages, as will be outlined below.

External Migration. Following the collapse of Soviet power in 1991, the states comprising the Central Asian region have been challenged by a number of social, political and economic factors that have been contributing to population movements: a decline of agriculture, scarce resources, poor infrastructure and governance, and political instability. Kyrgyzstan and Tajikistan are estimated to have some of the largest labour migrant communities in Russia, with each providing up to 1,000,000 of their citizens for the expanding Russian domestic labour market (Marat, 2009). While this exodus is questioned domestically, neither government is willing to restrict it due to perceived national dependence upon remittances and fears over domestic unrest with accompanying unemployment.

Foreign labour migration, primarily to Russia, is often seen as the only alternative to further economic, social and political dislocation. While the domestic backgrounds to external labour migration are similar in Kyrgyzstan and Tajikistan, the nature of this migration is slightly different: Tajik migration is largely seasonal and dominated by young men, while Kyrgyz migration tends to be for longer periods of time or permanent and involves both sexes. This difference has a great influence on other migratory processes in the region, especially in terms of creeping migration.

Due to their peripheral location and problems in development (e.g. unemployment), the three southern provinces of Kyrgyzstan – and Batken province in particular – have experienced large-scale out-migration resulting in depopulated Kyrgyz villages in sensitive border areas. Simultaneously, it has been confirmed that many Tajik citizens have been purchasing empty Kyrgyz homes and lands, or building new homes in depopulating territories in Kyrgyzstan. This creeping migration has been occurring both further inside the province and, especially, in borderlands close to the border with Tajikistan.

Borders and Populations. Historically, the region has been ethnically mixed.

A result of the Soviet border demarcation in the early twentieth century and later Soviet state policies, Kyrgyz, Tajiks and Uzbeks were living side by side, occupying different social and economic niches and crossing over administrative borders within a single state. The collapse of the USSR and resulting economic decline of the region placed a new emphasis on the institutionalisation of borders – each country rushed to extend central authority over their claimed territories and to secure existing resources. Still today, the process of demarcation is not finished, as the border between Kyrgyzstan and Tajikistan is only 52% demarcated, with 48% contested (Tajik Ministry of Foreign Affairs, 17.5.2012). Most of the contested border is located in the southern Ferghana Valley and Batken / Sughd provinces. A sign of disinterest in resolving the problem or not, but the public discussion about demarcating borderland territories seems to be based on differing versions of Soviet maps, as one local Kyrgyz official perceived. This has, of course, allowed creeping migration to proceed and contribute to a general rise in inter-ethnic tensions at the local level.

From the local Tajik perspective, the un-demarcated border is confusing, and many residents do not understand why they cannot use territories across the border when they have been doing it for decades. As one informant stated in Chorkuh, “before the states were defined as separate countries, [now] we face misunderstandings. We have joint roads; there are 30 small and big rivers that cross the territories of Tajikistan and Kyrgyzstan. It is difficult to understand how these natural resources and roads are going to be divided between two states” (11.6.2012). There is an important Tajik enclave located across the border surrounded by Kyrgyz territory – Vorukh. Additionally, the Tajikistani areas directly alongside the border are heavily populated. In general, Sughd Province has a population of 2.1 million and a population density of 84/km2, while Batken has a total population of 430,000 (380,000 de facto, as many registered inhabitants have left in migration) and a density of 25/km2. The Vorukh enclave has a population density on par with Bangladesh, and the result is that land prices in the region are reported to reach $4-4500 per sotok, which is comparable to Moscow suburbs (Satybaldieva, 2012).

The above-described Kyrgyz out-migration and the lack of a demarcated border provide Tajiks an opportunity to obtain lands, which are sorely needed. The fact that Kyrgyz are moving out of neighbouring border villages where good lands and resources are available is perceived as proof that these territories were always Tajik and not Kyrgyz – so why not move to where land and water abounds? The savings of young Tajik labour migrants in Russia actually make these lands accessible, and a dream of an own home closer.

The situation. The above-described informal migration from Tajikistan across the border began in the 1990s when some 300 families moved into Kyrgyz territory and were later naturalised. In the village of Arka, some dozen families bought homes in 2004-06, but were forced to take Kyrgyz citizenship in order to keep ownership. The number of Tajik citizens in Kyrgyz border areas is unclear as they are unofficially resident in the country. Police officials in Batken, however, suggest that almost 150 Tajikistani families have built homes in the region.

In 2011, Batken received special border zone status that meant that the settling of the province by foreign, including Tajik, citizens became illegal. Many Tajik citizens have, however, ignored or circumvented the law through various methods, e.g. by asking Kyrgyzstani relatives (ethnic Tajik citizens of Kyrgyzstan) to buy the land for them or, simply, by building on contested lands and effectively annexing them. What complicates the picture is the frequent (and completely legal) renting of Kyrgyz lands by Tajiks especially for agriculture and pasturing, thus contributing to the overall misunderstanding and mistrust between the two ethnic groups.

Response. An escalating inter-state conflict would not be in the interest of the Tajik government. The economic development prospects of Sughd province are very dependent on access to the water resources and construction materials available in Kyrgyzstan. Any large-scale conflict would be a barrier to development, as well as prevent access to Kyrgyz markets and, significantly, block the vital land route to the outside world. Therefore, the Tajik authorities do recognise that creeping migration is an issue and have attempted to stop it. Both states have signed an agreement that should prevent their citizens from building on contested lands, but this is difficult to enforce locally. Attempts to resettle some border population to other locations in Sughd region have had limited success according to a UNDP official in Dushanbe, as only a handful of families have taken part in the programme.

Related to the above, many officials and NGOs privately suggest that the main problem is the lack of a clear state response to the issue – there is a perception that the authorities are not concerned with solving the issue. Even though local Kyrgyz fear that they will be ‘swallowed up’ as Tajiks move into their communities, the region’s peripheral location far from the capital and the severe divide between northern and southern parts of Kyrgyzstan have left them feeling ignored by the national authorities. The state seems too weak to work effectively with local stakeholders or to negotiate with the Tajik authorities.

There is an inter-state committee to delimit the border. It does not, however, make its work public, leaving local people without trust in the process. As one of our informants from the Kyrgyz village of Samarkandyq complained: “The state committees that have been working on delimitation and demarcation are not successful, they do nothing, no results, I have been working for two years, but I have never seen the members or workers of that committee, who they are, I have not seen them” (3.6.2012). So at the moment, there is no apparent resolution to the issue of creeping migration. The actors at the local level believe that it will continue until the borders are demarcated. It is unlikely that sustainable development will occur until local and national governments are secure in the knowledge of where their authority lies. The following section outlines how two neighbouring villages, connected by a single road and separated by less than 15 kilometres, interpret the phenomenon of creeping colonisation.

Chorkuh, Tajikistan. The Tajik border town Chorkuh, with a population of approximately 35.000 (Jamoat Resource Centre of Vorukh 2011, p. 7), is one of the communities where land remains the most controversial matters for local residents.

Extremely high population density and rapid population growth, as well as a very urgent lack of lands for construction, have resulted in the semi-legal or illegal migration of Tajik families to disputed territories at the border. As one of our informants in Chorkuh expressed it: “You know, the population of Chorkuh is growing fast. Last year in the Jamoat (municipality) of Chorkuh, 1600 infants were born, but 142 people died. Each year about 400 households appear, which is equal to the population of a small district... [therefore] it is impossible to provide families with lands for orchards or for constructing houses” (11.6.2012).

As there is no space even for residential farming in the town itself, the Churkuh Jamoat Development Plan (2011, p. 20) underlines that the resettlement of people to places with more land is “a natural and only answer to the problem”. This created a basis for a governmental, but internationally supported, resettlement programme that aims to voluntarily resettle 850 families from Chorkuh and Surkh Jamoats to the nearby town of Shurab (2011, p. 46). The number of resettled households has remained small and, thus, the aim of preventing further creeping migration at the local level has failed. Empty houses of Kyrgyz labour migrants, low population density and perceived (not necessarily real) accessibility of agricultural and pasture lands at or across the border in Kyrgyzstan has led to a number of Tajiks making unofficial and illegal agricultural and housing arrangements in contested territories.

Not only in the Ferghana valley, but in general the contemporary nationalisation of state territories and the (incomplete) demarcation and delimitation of state borders between the multi-ethnic Central Asian states is somewhat incomprehensible to the population at large. Therefore, many local Tajiks do not consider these informal cross-border arrangements illegal (or semi-legal) – pasturing or procuring a house or land in the Kyrgyz-Tajik border area is not problematic. There are no official statistics on the phenomenon due to its unofficial nature, but creeping migration has developed distrust and inter-ethnic conflict at the Tajik-Kyrgyz border.

Ak-Say, Kyrgyzstan. Ak-Say is a small rural municipality located on the border between Tajikistan and the Tajik enclave of Vorukh. One resident estimates that about 2500 people remain, as a third of the population has migrated away in recent years. It is one of the hotspots at the Tajik-Kyrgyz border where chronic unemployment and pressures on natural resources intermix with feelings of physical isolation from the rest of the country, fears of Tajiks overwhelming the village and threats of cross-border ethnic violence as a result of perceived creeping migration. Traditionally deriving income from animal husbandry, agriculture and salaried work in the Tajik industrial towns of Isfara and Shurab, Ak-Say faced extensive unemployment and out-migration after the collapse of the Soviet Union when animal husbandry decreased and the newly-established border with Tajikistan restricted access to the industrial jobs. Migrating for work in the Kyrgyz cities of Bishkek, Batken and Osh, as well as in the Russian Federation, has become a common practice.

During our fieldwork on the Kyrgyz side of the border, it became very clear that creeping migration to Kyrgyzstan by Tajiks not only has become one of the most sensitive issues locally but, also, a source of constant cross-border ethnic conflict. Within an atmosphere of socio-economic deprivation, locals stake claims for ‘us’ to every resource – be it house, river, field, or rock – that are perceived as being threatened by the numerically-superior ‘them’ on the opposite side of the border. In the nearby Kyrgyz village of Ak-Tatyr, one informant reflected the feelings of his neighbours on the demographic imbalance: “To tell the truth, the population of Vorukh, Chorkuh and Surkh villages is about 100 thousand people, but in Batken raion (district) the population is [only] about 70 thousand people.

That is the root of the conflicts” (3.6.2012). Another interviewee in Ak-Say tied this to bordering and blamed Tajiks for not respecting the inter-state agreement, according to which no new buildings should be built within 200 meters from the expected border: “The border line it is about 5 meters from that construction, Tajiks build their houses very close to the border and do not follow that decree” (3.6.2012).

Despite a great nostalgia for a multi-ethnic Soviet Union, the creeping migration of Tajiks onto contested Kyrgyz lands has developed into broader inter-ethnic mistrust in Ak-Say: “Tajiks have the aim to capture the lands of the Kyrgyz Republic, from that place until you see that bridge [..] they do all the efforts to reach their aims” (3.6.2012).The same informant also accused Tajiks of playing the international community against Kyrgyz: “Tajiks wrote a proposal to the UNDP, according to which both sides would be provided with pure drinking water.

The project was realised but when the water pipes were extended, the Tajiks cut the water pipes. [...] We drink water from the wastewater” (3.6.2012).

As unfortunate as it is, the constant insecurity and feeling of isolation locally has politicised into open conflict and frequent violent incidents in the border areas.

As several local residents said: “You know, local Kyrgyz people are exhausted of such treatment and the attitude of Tajiks, the cup is full and it is difficult to be patient” (man from Ak-Tatyr, 3.6.2012); “The conflicts are the same and equal. If we go to their market, we are beaten up. If Tajiks come to our side, we beat them. We are used to this and it is normal because we do not have defined borderlines” (youth from Ak-Say, 3.6.2012); “In response to our actions, people from the Tajik side tried to block the road from Isfana to Osh [...] immediately, within 30 minutes people were informed about the incident” (businessman from Ak-Say, 3.6.2012).

Apart from the Tajik ‘other’, several informants in Ak-Say expressed their disappointment in state and local authorities that have, according to them, failed to respond to the problem. Due to its confidential character, no-one seems to know what the inter-state commission on demarcation and delimitation does, but instead people discuss which maps should be referred to for drawing up a new Kyrgyz-Tajik border.

In Ak-Say, the authorities are blamed as being incapable (or unwilling) to deal with the perceived illegal ‘occupation of Kyrgyz lands’: “You know, we cannot do anything because it is already decided there at the top. Tajiks illegally capture lands, creating conflicts”; “This area belongs to Kyrgyz territory, but our border patrol is very weak and cannot defend our own lands...”; “[New] lands are given to local people and young families in the village, but these lands are located in the hills, there is no access to water so how can we live there?” (3.6.2012).

Final discussion. The phenomenon of ‘creeping’ migration has occurred both further inside Batken province and, especially, in the borderlands close to the Tajik province of Sughd. It is true that many Tajik citizens have purchased abandoned Kyrgyz farms and lands, or built new homes on perceived empty territories in Kyrgyzstan, a process that is ongoing. Rapid population growth in Tajikistan and depopulation in Kyrgyzstan, combined with a severe lack of employment opportunities locally, and competition over resources – especially land, water and arable pastures – suggests that this largely irregular migration will continue and remain one of the roots of local insecurity and inter-ethnic conflict.

Local inhabitants and regional development are dependent upon cross-border trade and services – e.g. border markets and medical care – so it is not in the interest of either Tajikistan or Kyrgyzstan to close the borders. At the same time, it seems that the countries are ready to finish the demarcation and delimitation process that has been taking place for years, with the hope that creeping migration may be resolved. But how does one draw a line between ethnically mixed and traditionally borderless communities such as Chorkuh and Ak-Say? How would a ‘secure but open’ border look like in the context of cross-border movement and infrastructure being so critical to the well-being of these local populations? In whose interest would a clearly demarcated state border even be? These are interesting questions to consider, however the underlying problem of creeping migration locally cannot be resolved until the larger question of foreign labour migration from both countries to Russia is addressed. What steps the Tajik and the Kyrgyz authorities must take to address all these migratory questions is unclear and should be proceeded with carefully in order to avoid intensifying the situation. The danger is that local migration issues will be consumed by rising nationalism and aggressive state posturing in the near future.

1. Achacoso, Tomas (2006). A Long-Range Perspective for Strengthening the Migration Process in Tajikistan and Kyrgyzstan with Implications for the Russian Federation. Dushanbe: IOM. Available in the Internet:

http://www.iom.tj/pubs/Recommendations%20for%20Tajikistan_Eng.pdf 2. Brettell, Caroline and Hollifield, James (2007). “Migration Theory: Talking across Disciplines.” In Caroline B. Brettell and James F. Hollifield eds., Migration Theory: Talking across Disciplines, New York and London: Routledge, 1-26.

3. Fryer, Paul and Virkkunen, Joni (2011). Managing Migration: Employment Agencies in Central Asia. In Ryazantsev, S. and Karimov, O. eds., The Migratory Bridge between the Central Asia and Russia. Moscow: ECON-Inform, 590-594.

4. Jamoat Resource Centre of Vorukh (2011). Potential for Peace and Threats of Conflict: Development Analysis of Cross-Border Communities in Isfara District of the Republic of Tajikistan (Vorukh, Chorkhuh, Surkh, Shurab) and Batken District of the Kyrgyz Republic (Ak-Sai, Ak-Tatyr, and Samarkandek). Available in the Internet:

http://www.undp.tj/files/Report%20in%20English(2).pdf 5. Marat, Erica (2009). Labor Migration in Central Asia: Implications of the Global Economic Crisis, Silk Road Paper May 2009. Washington: Central Asia-Caucasus Institute and the Silk Road Studies Program, Johns Hopkins University.

6. Reeves, M. (2009). Materialising State Space: ‘Creeping Migration’ and Territorial Integrity in Southern Kyrgyzstan. Europe-Asia Studies, 61:7, 1277-1313.

7. Ryazantsev, Sergey and Horie, Norio (2011). Modelirovanie Potokov Trudovoi Migratsii iz Stran Tsentralnoi Azii v Rossiiu. Moscow: Nauchnyi mir.

8. Satybaldieva, Elmira (2012). Creeping migration at Kyrgyz-Tajik borders:

Implications for regional stability and cross-border co-operation. Paper presented at the OSCE BMSC – TaPRI Intensive Seminar on Border Conflicts: Management, Resolution, and Prevention, 14-20 May, Dushanbe, Tajikistan.

РОЛЬ ДЕНЕЖНЫХ ПЕРЕВОДОВ ТРУДОВЫХ МИГРАНТОВ

В СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ

КЫРГЫЗСТАНА

Большое влияние на социально-экономическое развитие Кыргызстана в последние годы оказывает внешняя трудовая миграция населения республики. Трудовая миграция населения за пределы страны приобрела весьма значительные масштабы. В настоящее время, по разным оценкам в России и Казахстане работают от 300 до 800 тысяч граждан Кыргызстана (Демоскоп-Weekly, www.demoscope.ru). Трудовая миграция имеет множество как положительных, так и отрицательных последствий. Массовая трудовая миграция снижает напряженность на национальном рынке труда Кыргызстана, повышает уровень благосостояния значительных групп населения. В то же время трудовые мигранты сталкиваются с многочисленными проблемами, они остро нуждаются в информационно-консультативной поддержке, правовой и социальной защите. В данной статье рассматривается влияние финансовых потоков трудовой миграции, а точнее денежных переводов трудовых мигрантов, работающих за границей на социально-экономическое развитие Кыргызстана. Денежные переводы трудовых мигрантов в Кыргызстан являются значительным источником иностранной валюты. Доходы трудовых мигрантов повышают уровень жизни населения, улучшают платёжный баланс республики. В 2010 году общая сумма денежных преводов превысила 1,2 млрд. долл США. В первой половине 2012 году по банковским каналам в республику переведено около 2 млрд. долл. (Дело №. – Бишкек…, 2012). При этом нужно учесть, что банковскими каналами пользуются не все трудовые мигранты. Величина поступающих от мигрантов денежных средств сравнима с доходной частью государственного бюджета страны. Переводы трудовых мигрантов в республику превосходят по объему как официальную донорскую помощь, так и прямые иностранные инвестиции вместе взятые.

Труд стал одной из важнейших статей экспорта республики и поступления доходов в страну и должен постоянно находится в поле внимания государства. Переводы трудовых мигрантов в республику превосходят по объему как официальную донорскую помощь, так и прямые иностранные инвестиции вместе взятые. Существенный вклад трудовых мигрантов, находящихся за пределами страны, в улучшение уровня благосостоянии Кыргызстана уже официально признан.

По данным исследования Института экономической политики «Бишкекский консенсус», объем переводов денег, которые посылали в Кыргызстан работающие за границей трудовые мигранты в 2008 г. был эквивалентен 27% валового внутреннего продукта Кыргызской Республики. Значительна роль этих трансфертов в снижении уровня бедности в 2000-е гг. годы в Кыргызстане. Из поступающих трансфертов 55% шли на повседневные расходы их получателей, 14% – на крупные покупки (бытовая техника), автомобили. Результаты исследования института «Бишкекский консенсус» показывают, что 61% переводов работающих за рубежом поступал в Кыргызстан в наличной форме. В Кыргызстане переводы работающих за границей являются главной статьей, обеспечивающей приток финансовых средств в страну. По данным НКБР, переводы работающих превышали чистый приток прямых инвестиций на 57%. (Оценка переводов работающих за границей трудовых мигрантов…, akipress.org) Переводы выездных мигрантов оказывают положительное воздействие на текущий счет платежного баланса Кыргызстана. Денежные переводы мигрантов увеличивают национальный доход государства, увеличивают поступление иностранной валюты и содействуют росту национальных сбережений. За счет переводов частично финансируется импорт, что предотвращает кризисы платежного баланса. Поступления переводов, также как и движение частного и общественного капитала, увеличивает запасы иностранной валюты и сбережения населения, которые используются в целях экономического развития. Отсутствие переводов или незначительное их количество, наличие большого финансового дефицита обуславливает острое несоответствие текущего счета и это обуславливает зависимость Кыргызстана от иностранного капитала. Рост объемов переводов снижает дефицит по текущим операциям и сокращает возможность кризиса платежного баланса, а это содействует проведению экономических реформ в республике.

В современных условиях возрастает политизация международных финансовых институтов (МВФ, ВБ, и т.д.). Снизить влияние международных финансовых институтов позволяют переводы мигрантов, которые дают дополнительные валютные поступления и позволяют Кыргызстану переходить к моделям развития самострахования национальной экономики. Денежные переводы мигрантов компенсируют спрос на валюту в условиях роста открытости рынков и внутренней либерализации экономики.

Денежные переводы мигрантов – это стабильный источник поступления иностранной валюты в республику. Они смягчают действие мировых экономических кризисов. Иностранные инвесторы вкладывают свои капиталы при благоприятной экономической ситуации, а денежные переводы, посланные мигрантами родственникам, живущим на родине, зависят от обязательств между мигрантами и их семействами и поэтому переводы являются более устойчивым потоком, чем другие потоки капиталов в республику.

Воздействие переводов на экономику зависит от склонности населения к сбережению. У семей, получающих переводы имеющаяся склонность к сбережению выше, чем у других семей и следовательно, переводы могут в значительной мере содействовать экономическому развитию путем увеличения сбережений населения. Развитие банковской сети, стимулирующей сбережения населения, позволяет сберегать денежные переводы мигрантов и направлять их на развитие экономики Кыргызстана и следовательно содействует снижению уровня бедности.

Диверсификация риска – это важный стимул для миграции. Мигрант может играть роль страховщика доходов семьи, переводя деньги тогда, когда это необходимо. Переводы – это самостоятельный страховой механизм для стран Центральной Азии, имеющий место благодаря мигрантам, проживающим и работающим за рубежом. Мигрантские переводы могут стать средством финансирования малого бизнеса, инвестирования микропредприятий. Зачастую в сельском хозяйстве, как показывает практика зарубежных стран, мелкие предприятия не имеют средств для перехода от семейного производства к товарному и эту проблему может решить миграция, миграционные переводы. Проведенные исследования показали, что в Центральной и Восточной Европе деньги мигрантов составляют важную часть инвестиций в малый бизнес. Денежные переводы мигрантов стимулируют рост производства при рациональной взвешенной политике государства, стимулирующей вложение денежных средств мигрантов в экономику страны. Повышение потребительского спроса на товары семьями мигрантов косвенно содействует росту производства. Дополнительное потребление увеличивает платежи косвенных налогов. Денежные переводы мигрантов, благодаря мультипликационным эффектам имеют потенциал в использовании их как генератора экономического развития. Эти переводы, видимо, способны запустить механизм развития экономики Кыргызстана. Цель государственной политики заключается в поиске вариантов для использования денежных потоков трудовой миграции для развития местных сообществ. Кыргызстан может воспользоваться в этом отношении опытом Бангладеш, Мексики и других стран.

Надо продумать куда направить переводы мигрантов, в какие сферы экономики. Если они будут направляться в жилищное строительство, то это может поднять цены на земельные участки, на строительно-монтажные работы.

Помощь, оказываемая республике развитыми странами-донорами, значительно меньше суммы поступающих денежных переводов мигрантов. Через денежные переводы реализутся принцип самопомощи. Население из Кыргызстана выезжает на работу в другие страны, посылает назад деньги, которые помогают их семьям и одновременно содействуют экономическому развитию Кыргызстана. Дети мигрантов имеют больше возможностей получить среднее, высшее образование. Положительным моментом в миграционных процессах является создание организаций трудовых мигрантов. Растет число ассоциаций мигрантов из Кыргызстана, которые играют большую роль и в республике и в России и Казахстане, принимающих странах основную часть кыргызстанских мигрантов. Эти ассоциации играют важную роль в привлечении внимания правительственных структур к проблемам трудовых мигрантов. Такие организации мигрантов имеют форму транснациональных организаций и играют важную роль в развитии экономики стран-доноров рабочей силы. В современных условиях многие принимающие мигрантов страны, в том числе и Россия, ужесточили миграционное законодательство, опасаясь, что иммиграция увеличит конкуренцию на локальных рынках.

Глобализация в развитии мирового хозяйства определяет новую модель экономического роста, основанную на расширении участия развивающихся стран в международном разделении труда. Данная модель основывается на избыточности предложения в развивающихся странах малоквалифицированной и неквалифицированной рабочей силы (Кадочников С. М., 2005).

Специалисты считают, что существующая ныне модель трудовой миграции не способствует эффективному использованию денежных переводов для экономического развития стран-доноров рабочей силы. Поэтому они считают, что возможно наилучшим способом использования потенциала развития, заложенного в миграции рабочей силы является модель временной миграции.

Наиболее эффективный метод – это структурная перестройка, сопровождаемая либерализацией экономики в странах-донорах рабочей силы. Недоиспользование потенциала денежных переводов мигрантов происходит в силу ряда причин: политика, проводимая основными странами приема мигрантов; глобальные тенденции развития мирового хозяйства; существующая модель трудовой миграции; повсеместное отсутствие разработанных и жизнеспособных моделей инвестирования средств мигрантов в экономику, неразвитость инфраструктуры в регионах активной трудовой эмиграции (Федотов В., 2008).

Необходимо дальнейшее изучение механизмов влияния денежных переводов мигрантов на финансово-экономическую сферу развивающихся стран, в том числе и Кыргызстана. Нужно изучать препятствия для эффективного использования переводов и пути их преодоления в целях создания жизнеспособных моделей экономического развития стран, принимающих переводы мигрантов. Экспорт рабочей силы приносит Кыргызстану значительные валютные поступления. Поступления от трудовой миграции значительно превышают размеры иностранной финансовой помощи и прямых иностранных инвестиций.

Социально-экономическая ситуация в Кыргызстане во многом зависит от доходов, получаемых трудовыми мигрантами. Внешняя трудовая миграция является перспективным направлением внешнеэкономической деятельности. Она будет оказывать сильное воздействие на финансовую, трудовую, социальную сферы Кыргызстана в долгосрочной перспективе.

1. Демоскоп-Weekly, www.demoscope.ru 2. Дело №. – Бишкек. Август, 2012. – С. 4.

3. Оценка переводов работающих за границей трудовых мигрантов. Информационное Агентство АКИpress http:// www. akipress. org.

4. Кадочников С. М. Прямые зарубежные инвестиции: макроэкономический анализ эффектов благосостояния // – СПб.: Экономическая школа, 2005. – С. 8-10.

5. Федотов В. Россия: проблемы трудовой иммиграции // Общество и экономик-№1, 2008. – С. 177-182.

МИГРАЦИОНННЫЕ ПРОЦЕССЫ

В АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ.

ВЬЕТНАМСКАЯ МИГРАЦИЯ

И ВЬЕТНАМСКАЯ ОБЩИНА

МИГРАЦИИ НАСЕЛЕНИЯ В КНР: НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

В ГОДЫ РЕФОРМ И ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ РОССИИ

Основными чертами развития народонаселения Китая в начале XXI века являются огромная численность населения с относительно молодой возрастной структурой и первыми признаками старения населения, а также интенсификация миграционных процессов в ходе экономической реформы. В течение 30-летнего периода проведения экономических реформ КНР развивалась быстрыми темпами. В области экономики, социального и демографического развития произошли существенные перемены глубинного характера.

В результате экономической реформы и отхода от политики “опоры на собственные силы” в КНР начались миграционные процессы. С 1990-х годов значительно возрос масштаб внутренних миграций. В 1980-е годы большая часть миграционных процессов происходила в пределах одного уезда, округа или провинции. В 1990-е годы миграционные процессы стали носить трансрегиональный характер – из одной провинции в другую и преимущественно – в приморские районы.

В результате реформы уже с 1980-х гг. резко выросли все виды миграции населения – между городом и селом, между городами, между сёлами, между уездами, округами и провинциями. В дальнейшем в системе прописки (хукоу) в Китае произошли изменения, направленные на упрощение системы регистрации рабочей силы в городах, пришедшей туда из деревни или из других городов. На росте мобильности как городских, так и сельских жителей благоприятно сказалось изменение централизованной системы снабжения продовольствием и некоторыми промышленными товарами, отмена нормированного снабжения на многие виды товаров, что ослабило привязанность людей к месту их проживания и прописки. Как следствие всех этих факторов, большая часть мигрантов с середины 1990-х гг. трудоустраивалась уже не на предприятиях государственного сектора, а на предприятиях других форм собственности, и их судьба была уже тесно связана с судьбой самого предприятия. Иными словами, по мере развития экономической реформы мигранты становились всё меньше зависимыми от государства при принятии решения о переезде в город и смене места жительства и работы. В процессе реформ мигранты вносили заметный вклад в формирование многообразных форм собственности в городах, способствуя тем самым росту конкуренции и развитию рыночной экономики.

Таким образом, либерализация системы прописки, повышение социального статуса и улучшение системы социальных гарантий для рабочих-крестьян ведут к дальнейшему развитию рынка рабочей силы и росту миграционных процессов в стране, что в значительной степени обусловлено экономическими факторами, связанными с дальнейшим развитием реформы.

В настоящее время в Китае имеются три зоны миграционного притяжения, где большое количество рабочих мест и уровень доходов заметно выше, чем в среднем по стране. На севере – это зона вокруг двух городов центрального подчинения – Пекин и Тяньцзинь, на востоке – город центрального подчинения Шанхай, дельта р. Янцзы в пров. Цзянсу и северная часть провинции Чжэцзян, на юге – дельта р. Чжуцзян в пров. Гуандун.

Наибольшая миграционная мобильность присуща населению экономически наиболее развитых городов центрального подчинения и приморских провинций, где ведётся крупное строительство, торговля, велики масштабы производства в целом. В результате за последние 10 лет между двумя Всекитайскими переписями населения в 2000 и 2010 гг. заметно выросла доля населения трех городов центрального подчинения – Пекина (с 13,6 млн. до 19,6 млн.человек), Шанхая (с 16,4 млн. до 23,0 млн.) и Тяньцзиня (с 9,8 млн.

до 12,9 млн. человек) и двух экономически наиболее развитых приморских провинций – Гуандун (с 85,2 млн. до 104,3 млн.) и Чжэцзян (с 45,9 млн. до 54,4 млн. человек). (Zhongguo 2000 nian renkou pucha ziliao, 2011).

Хотя в западных районах КНР также наблюдается нехватка рабочей силы, как и в приморских районах, но причины этого иные. До начала реализации программы развития западных районов с 1999 г. уровень социально-экономического развития этих регионов был низким, в экономике преобладали предприятия госсектора, количество вакантных рабочих мест было невелико из-за небольшого объема внутренних инвестиций и почти полного отсутствия иностранных инвестиций. После принятия программы развития западных районов ситуация изменилась, поскольку пошли инвестиции на развитие инфраструктуры и строительство крупных объектов, таких как газопровод Запад-Восток, железная дорога Голмуд-Лхаса, гидроэлектростанция Санься и другие. Поскольку численность населения западных районов была невелика, то в начале XXI века в ходе реализации программы развития западных районов рабочая сила, особенно квалифицированная, также стала дефицитным ресурсом. В этих условиях стали привлекать рабочую силу, как из центральных, так и восточных районов, заметно подняли уровень зарплаты на предприятиях. Получила распространение практика направления рабочей силы из центральных и восточных районов на определенный срок – от 6 месяцев до 2 лет, шефской помощи западным провинциям в подготовке кадров и получении инвестиций.

Важным инструментом в борьбе регионов за рабочую силу стало повышение заработной платы. В 2011 г. средний уровень доходов городских жителей составил 21810 юаней в год (или 3635 ам. долл. в год), а сельских жителей – 6977 юаней в год (1163 ам. долл.). (Чжунго тунцзи чжайяо-2012).

Эти доходы по покупательной способности можно вполне сопоставить со средней зарплатой в России с учетом намного более низких цен на продовольственные и промышленные товары, особенно во внутренних районах Китая. По другим городам КНР, таким как Пекин, Шанхай, Гуанчжоу, Шэньчжэнь разрыв между средними доходами жителей России и КНР еще более велик. Все это с учетом лучшей обеспеченности населения КНР жильем – 32,7 кв. м на одного человека в городе и 36,2 кв. м на одного человека в деревне в 2011 г. (Чжунго тунцзи чжайяо-2012) свидетельствует о том, что Китай уже не является бедной страной, а перешел в новую категорию – «общества малого благоденствия», по крайней мере в приморских районах.

Анализ миграционных потоков в Китае из пограничных с Россией провинций показывает, что большая часть населения стремится устроиться на работу в приморские районы, например, в провинциях Ляонин, Шаньдун, Чжэцзян.

Демографические процессы современного Китая характеризуются очень высокими темпами урбанизации, ростом миграционного движения населения. По данным ГСУ КНР за 2011 г. число городских жителей (690,8 млн. человек) впервые в истории страны превысило численность сельского населения (656,6 млн.), (51,3% и 48,7% соответственно). (Чжунго тунцзи чжайяо-2012).

По прогнозам, к 2025 г. число городских жителей в Китае достигнет 915 млн. человек, а в дальнейшем, к 2030 г. составит 1020 млн.человек, 70% общей численности населения КНР (Чжунго тунцзи синьсиван, 2011). В ряде регионов – дельте реки Янцзы, дельте реки Чжухай, зоне Бохайского залива появятся мегаполисы с населением 80-100 млн. человек. В этой связи в Китае создается передовая инфраструктура, в основе которой заложена сеть высокоскоростных железных и автомобильных дорог, связывающих между собой различные мегаполисы с севера на юг и с востока на запад «по двум вертикалям и трем горизонталям». Пополнение городского населения происходило в основном за счет миграции, которая за годы реформ достигла беспрецедентных масштабов. Число мигрантов к 2010 г. возросло до 261,390 млн. человек (более полугода проживают не по месту прописки), что на 117 млн.

человек или 81,03% больше показателя 2000 г. (http://stats.gov.cn/tjfx/jdfx/ t20110428_402722253.htm).

Принимая во внимание основные параметры демографического развития КНР (факторы старения населения и снижения численности населения в трудоспособном возрасте) и планы социально-экономического развития на ближайшие десятилетия – масштабные проекты по освоению западных районов, возрождению промышленной базы Северо-Восточного Китая, крупные инфраструктурные проекты, рост материального благосостояния населения и заметное повышение его жизненного уровня по сравнению с российским Дальним Востоком, вряд ли следует в будущем ожидать интенсивной миграции из Китая на территорию России.

Анализ как китайских статистических данных по населению, так и показателей численности китайской рабочей силы по данным Федеральной миграционной службы (ФМС) РФ в сочетании с данными различных социологических опросов и научных работ по демографическим проблемам российского Дальнего Востока и Сибири показывает, что в настоящее время общая численность китайских мигрантов на территории РФ едва превышает 0,2% общей численности населения России.

В настоящее время общая численность жителей КНР, находящихся на территории России, невелика. С учетом имеющихся данных о прохождении государственной границы, количестве китайских студентов и аспирантов (всего около 15 тысяч человек), находящихся на учебе в России и общем количестве китайских рабочих по трудовым контрактам, по нашим оценкам, одномоментная численность китайцев в России составляет примерно 350-400 тыс. чел.

На наш взгляд, в нынешней ситуации нехватки рабочей силы на Дальнем Востоке и в Сибири экспорт трудовых услуг из Китая в Россию является взаимовыгодным. Для Китая Россия – один из крупнейших рынков экспорта рабочей силы. Для российского Дальнего Востока и Восточной Сибири импорт рабочей силы из Китая решает проблему нехватки рабочей силы в сельском хозяйстве (выращивание овощей) и строительстве. В принципе добрососедство, интенсивное экономическое сотрудничество предполагает и требует интенсивной миграции в приграничных районах обеих стран. Однако пока роста импорта рабочей силы из Китая в Россию ожидать не приходится из-за застоя в экономике российского Дальнего Востока и Сибири. Поэтому в обозримом будущем, вряд ли следует опасаться массового наплыва китайской рабочей силы в Россию, так как средний уровень заработной платы в России в целом, и на Дальнем Востоке, в частности, уже вполне сопоставим со средним уровнем по КНР, а по ряду рабочих профессий и среди интеллигенции – уже выше, чем в России.

Для решения всех потенциальных проблем, связанных с миграциями из Китая, лучшим средством является создание экономически сильной России и наращивание экономического потенциала на восточных территориях России – Дальнем Востоке и Сибири.

Одной из основных геостратегических проблем России в настоящее время является то, что в общественном сознании слабо осознается факт растущей мощи Китая по сравнению с Россией. По-прежнему большая часть населения РФ считает Китай отсталой страной с огромной численностью населения, не способной на экономический рывок и научно-техническую модернизацию. Однако нынешнее состояние Китая свидетельствует о быстром росте его реального экономического потенциала. Как нам представляется, расширение миграционных процессов внутри КНР носит в целом позитивный характер и направлено в сторону прогрессивного социально-экономического развития Китая. В условиях перенаселённости восточной части Китая, направляемые и регулируемые из единого центра миграционные процессы, могли бы оказать положительное влияние на рациональное распределение производительных сил на территории КНР.

1. Zhongguo 2000 nian renkou pucha ziliao (Tabulation of the 2000 Population Census of the People’s Republic of China, Beijing, 2002, v.1, p.10; China Population Today, 2011, v.2, No.31. – P.25.

2. Чжунго тунцзи чжайяо-2012 (China Statistical Abstract-2012). National Bureau of Statistics of China. Beijing. 2012. – P.103.

3. Чжунго тунцзи чжайяо-2012 (China Statistical Abstract-2012). National Bureau of Statistics of China. Beijing. 2012. – P.104.

4. Чжунго тунцзи чжайяо-2012 (China Statistical Abstract-2012). National Bureau of Statistics of China. Beijing. 2012. – P.39.

5. Чжунго тунцзи синьсиван (Информационная сеть китайской статистики). 03.02.2011).

6. (http://stats.gov.cn/tjfx/jdfx/t20110428_402722253.htm).

КИТАЙЦЫ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ РОССИИ

После заключения Айгунского и Пекинского договоров между Россией и Китаем часть маньчжур, ханьцев, проживавших на левобережье Амура и правобережье Уссури, стали первыми китайцами на юге современного Дальнего Востока России. В 1870-е гг. первая миграционная волна пришлась на Дальний Восток России. В период столыпинской аграрной реформы численность китайцев на Дальнем Востоке России достигла наивысшего уровня в царское время. В 1910 г. в Амурской и Приморской областях проживала 92475 китайцев, то есть 11% от всего населения этих регионов. С началом Октябрьской революций, значительная часть китайских мигрантов остались в России, потому что у них не имелось средств для возПод ред. А.П. Забияко. Русские и китайцы: этномиграционные процессы на Дальнем Востоке. Благовещенск2009.С.37.

вращения на родину. После образования Дальневосточной Республики, на ее территории проживало многочисленные китайцы. 15 ноября 1922 г. Дальневосточная Республика включалась в состав РСФСР. Все населения, проживавшие на территории ДВР стали гражданами Советской России, в том числе много китайцев.

В середине 1920-х гг. Советский Союз взял курс на индустриализацию страны. ВЦИК признал в качестве неотложной задачи заселение Дальнего Востока. В 1925/26 хозяйственном году Советское правительство открыло организованное переселение на Дальний Восток. Главная цель в следующих 1. Разрядить сложную социальную обстановку в европейской части Советского Союза. В тот период избыток труда в сельской местности Советского Союза достигал 8 млн человек. Особенно в сельской местности европейской части значительное перенаселение, безработица; 2. Эффективно использовать природных ресурсов советского Дальнего Востока. Со стороны экономики укрепить далекий и неразвитый Дальний Восток и его продовольственную базу;

3.Запретить китайцами и корейцами переселить на советский Дальний Восток.

В январе 1925 г. Народный комиссариат иностранных дел решил "принять все доступные меры для прекращения притока китайцев и корейцев на советскую территорию " и признал необходимым "выработать в первую очередь колонизацию из внутренних губерний России", поскольку стихийное заселение Дальнего Востока китайцами и корейцами является "серьезной опасностью". По данным переписи 1926 г., в Советском Союзе проживало приблизительно 100 тыс. китайцев, в том числе не менее 70% китайцев в Дальневосточном крае. В этом году в ДВК насчитывалось 72005 китайцев (3,8% от общего количества населения). В крупных городах края всего проживало 42203 китайцев: 24480– во Владивостоке, 5615– в Хабаровске, 4878–в Никольске-Уссурийске, 3895–в Благовещенске, 3340– в Чите. Вышеозначенные 72 тыс.китайцев включили 3815 граждан СССР и 68190 граждан Китая. По данным Далькрайисполком, китайские подданные составляли 41,3% от общего числа 117300 человек иностранцев в Дальневосточном крае в 1926 г. В 1931 г. на Дальнем Востоке насчитывалось 66,9 тыс. китайцев. В 1932 г.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 20 |
Похожие работы:

«Национальный ботанический сад им. Н.Н. Гришко НАН Украины Отдел акклиматизации плодовых растений Словацкий аграрный университет в Нитре Институт охраны биоразнообразия и биологической безопасности Международная научно-практическая заочная конференция ПЛОДОВЫЕ, ЛЕКАРСТВЕННЫЕ, ТЕХНИЧЕСКИЕ, ДЕКОРАТИВНЫЕ РАСТЕНИЯ: АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИНТРОДУКЦИИ, БИОЛОГИИ, СЕЛЕКЦИИ, ТЕХНОЛОГИИ ВОЗДЕЛЫВАНИЯ Памяти выдающегося ученого, академика Н.Ф. Кащенко и 100-летию основания Акклиматизационного сада 4 сентября...»

«JADRAN PISMO d.o.o. UKRAINIAN NEWS № 997 25 февраля 2011. Информационный сервис для моряков• Риека, Фране Брентиния 3 • тел: +385 51 403 185, факс: +385 51 403 189 • email:news@jadranpismo.hr • www.micportal.com COPYRIGHT © - Information appearing in Jadran pismo is the copyright of Jadran pismo d.o.o. Rijeka and must not be reproduced in any medium without license or should not be forwarded or re-transmitted to any other non-subscribing vessel or individual. Главные новости Янукович будет...»

«Министерство образования и наук и Российской Федерации Алтайский государственный технический университет им. И.И.Ползунова НАУКА И МОЛОДЕЖЬ 3-я Всероссийская научно-техническая конференция студентов, аспирантов и молодых ученых СЕКЦИЯ ТЕХНОЛОГИЯ И ОБОРУДОВАНИЕ ПИШЕВЫХ ПРОИЗВОДСТВ Барнаул – 2006 ББК 784.584(2 Рос 537)638.1 3-я Всероссийская научно-техническая конференция студентов, аспирантов и молодых ученых Наука и молодежь. Секция Технология и оборудование пишевых производств. /...»

«Международная организация труда Международная организация труда была основана в 1919 году с целью со­ дей­ствия социальной­ справедливости и, следовательно, всеобщему и проч­ ному миру. Ее трехсторонняя структура уникальна среди всех учреждений­ системы Организации Объединенных Наций­: Административный­ совет МОТ включает представителей­ правительств, организаций­ трудящихся и работо­ дателей­. Эти три партнера — активные участники региональных и других орга­ низуемых МОТ встреч, а также...»

«ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ Видовое разнообразие во всем мире Страница 1/8 © 2008 Федеральное министерство экологии, охраны природы и безопасности ядерных установок Модуль биологическое разнообразие преследует цель, показать с помощью рассмотрения естественнонаучных вопросов и проблем, ВИДОВОЕ какую пользу приносит человеку Природа во всем ее многообразии, РАЗНООБРАЗИЕ чему можно у нее поучиться, как можно защитить биологическое ВО ВСЕМ МИРЕ разнообразие и почему стоит его защищать....»

«КУЗБАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Т.Ф. ГОРБАЧЕВА Администрация Кемеровской области Южно-Сибирское управление РОСТЕХНАДЗОРА Х Международная научно-практическая конференция Безопасность жизнедеятельности предприятий в промышленно развитых регионах Материалы конференции 28-29 ноября 2013 года Кемерово УДК 622.658.345 Безопасность жизнедеятельности предприятий в промышленно развитых регионах: Материалы Х Междунар. науч.практ. конф. Кемерово, 28-29 нояб. 2013 г. / Отв. ред....»

«Отрадненское объединение православных ученых Международная академия экологии и безопасности жизнедеятельности (МАНЭБ) ФГБОУ ВПО Воронежский государственный университет ФГБОУ ВПО Воронежский государственный аграрный университет им. императора Петра I ГБОУ ВПО Воронежская государственная медицинская академия им. Н.Н. Бурденко ВУНЦ ВВС Военно-воздушная академия им. проф. Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина ПРАВОСЛАВНЫЙ УЧЕНЫЙ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ Материалы Международной...»

«Список публикаций Мельника Анатолия Алексеевича в 2004-2009 гг 16 Мельник А.А. Сотрудничество юных экологов и муниципалов // Исследователь природы Балтики. Выпуск 6-7. - СПб., 2004 - С. 17-18. 17 Мельник А.А. Комплексные экологические исследования школьников в деятельности учреждения дополнительного образования районного уровня // IV Всероссийский научнометодический семинар Экологически ориентированная учебно-исследовательская и практическая деятельность в современном образовании 10-13 ноября...»

«МИНИСТЕРСТВО ТРАНСПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНТРАНС РОССИИ) MINISTRY OF TRANSPORT OF THE RUSSIAN FEDERATION (MINTRANS ROSSII) Уважаемые коллеги! Dear colleagues! От имени Министерства транспорта Российской Феде- On behalf of the Ministry of Transport of the Russian рации рад приветствовать в Санкт-Петербурге участ- Federation we are glad to welcome exhibitors of TRANников 11-й международной транспортной выставки STEC–2012 International Transport Exhibition, speakers ТРАНСТЕК–2012 и 3-й...»

«КАФЕДРА ДИНАМИЧЕСКОЙ ГЕОЛОГИИ 2012 год ТЕМА 1. Моделирование тектонических структур, возникающих при взаимодействии процессов, происходящих в разных геосферах и толщах Земли Руководитель - зав. лаб., д.г.-м.н. М.А. Гочаров Состав группы: снс, к.г.-м.н. Н.С. Фролова проф., д.г.-м.н. Е.П. Дубинин проф., д.г.-м.н. Ю.А. Морозов асп. Рожин П. ПНР 6, ПН 06 Регистрационный номер: 01201158375 УДК 517.958:5 ТЕМА 2. Новейшая геодинамика и обеспечение безопасности хозяйственной деятельности Руководитель -...»

«Казанский (Приволжский) федеральный университет Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского Новые поступления книг в фонд НБ с 9 по 23 апреля 2014 года Казань 2014 1 Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием АБИС Руслан. Материал расположен в систематическом порядке по отраслям знания, внутри разделов – в алфавите авторов и заглавий. С обложкой, аннотацией и содержанием издания можно ознакомиться в электронном каталоге 2 Содержание Неизвестный заголовок 3 Неизвестный заголовок Сборник...»

«РУКОВОДСТВО ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ 61 ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ Видовое разнообразие во всем мире Страница 1/8 © 2008 Федеральное министерство экологии, охраны природы и безопасности ядерных установок Модуль биологическое разнообразие преследует цель, показать с помощью рассмотрения естественнонаучных вопросов и проблем, ВИДОВОЕ какую пользу приносит человеку Природа во всем ее многообразии, РАЗНООБРАЗИЕ чему можно у нее поучиться, как можно защитить биологическое ВО ВСЕМ МИРЕ разнообразие и...»

«ВЫСОКИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ИННОВАЦИИ В НАЦИОНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ УНИВЕРСИТЕТАХ Том 4 Санкт-Петербург Издательство Политехнического университета 2014 Министерство образования и наук и Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный политехнический университет Координационный совет Учебно- Учебно-методическое объединение вузов методических объединений и Научно- России по университетскому методических советов высшей школы политехническому образованию Ассоциация технических...»

«СЕРИЯ ИЗДАНИЙ ПО БЕЗОПАСНОСТИ № 75-Ш8АО-7 издании по безопасност Ш ернооыльская авария: к1 ДОКЛАД МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНСУЛЬТАТИВНОЙ ГРУППЫ ПО ЯДЕРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ МЕЖДУНАРОДНОЕ АГЕНТСТВО ПО АТОМНОЙ ЭНЕРГИИ, ВЕНА, 1993 КАТЕГОРИИ ПУБЛИКАЦИЙ СЕРИИ ИЗДАНИЙ МАГАТЭ ПО БЕЗОПАСНОСТИ В соответствии с новой иерархической схемой различные публикации в рамках серии изданий МАГАТЭ по безопасности сгруппированы по следующим категориям: Основы безопасности (обложка серебристого цвета) Основные цели, концепции и...»

«Ежедневные новости ООН • Для обновления сводки новостей, посетите Центр новостей ООН www.un.org/russian/news Ежедневные новости 25 АПРЕЛЯ 2014 ГОДА, ПЯТНИЦА Заголовки дня, пятница Генеральный секретарь ООН призвал 25 апреля - Всемирный день борьбы с малярией международное сообщество продолжать Совет Безопасности ООН решительно осудил поддержку пострадавших в связи с аварией на террористический акт в Алжире ЧАЭС В ООН вновь призвали Беларусь ввести Прокурор МУС начинает предварительное мораторий...»

«Проект на 14.08.2007 г. Федеральное агентство по образованию Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Сибирский федеральный университет Приняты Конференцией УТВЕРЖДАЮ: научно-педагогических Ректор СФУ работников, представителей других категорий работников _Е. А. Ваганов и обучающихся СФУ _2007 г. _2007 г. Протокол №_ ПРАВИЛА ВНУТРЕННЕГО ТРУДОВОГО РАСПОРЯДКА Федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального...»

«План работы XXIV ежегодного Форума Профессионалов индустрии развлечений в г. Сочи (29 сентября - 04 октября 2014 года) 29 сентября с 1200 - Заезд участников Форума в гостиничный комплекс Богатырь Гостиничный комплекс Богатырь - это тематический отель 4*, сочетающий средневековую архитиктуру с новыми технологиями и высоким сервисом. Отель расположен на территории Первого Тематического парка развлечений Сочи Парк. Инфраструктура отеля: конференц-залы, бизнес-центр, SPA-центр, фитнес центр,...»

«Труды преподавателей, поступившие в мае 2014 г. 1. Баранова, М. С. Возможности использования ГИС для мониторинга процесса переформирования берегов Волгоградского водохранилища / М. С. Баранова, Е. С. Филиппова // Проблемы устойчивого развития и эколого-экономической безопасности региона : материалы докладов X Региональной научно-практической конференции, г. Волжский, 28 ноября 2013 г. - Краснодар : Парабеллум, 2014. - С. 64-67. - Библиогр.: с. 67. - 2 табл. 2. Баранова, М. С. Применение...»

«1 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Учреждение образования БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ТЕХНОЛОГИЯ ОРГАНИЧЕСКИХ ВЕЩЕСТВ Тезисы докладов 78-ой научно-технической конференции профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов (с международным участием) 3-13 февраля 2014 года Минск 2014 2 УДК 547+661.7+60]:005.748(0.034) ББК 24.23я73 Т 38 Технология органических веществ : тезисы 78-й науч.-техн. конференции...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.