WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 20 |

«М57 МИГРАЦИОННЫЕ МОСТЫ В ЕВРАЗИИ: Сборник докладов и материалов участников II международной научно-практической конференции Регулируемая миграция – реальный путь сотрудничества между ...»

-- [ Страница 6 ] --

Была проведена перерегистрация иностранцев. Согласно официальным статданным Советского Союза, в Дальневосточном крае на тот год насчитывалось около 57,7 тыс.китайцев. В конце этого года Советский Союз начал приводить паспортную систему. Жилавшие принять советское гражданство китайцы должны были заполнить анкету, сдать 2 фотокарточки и уплатить пошлину в размере 5 руб.50 коп. Также они давали подписку, обязуясь защищать государственный строй СССР от всяких посягательств и полностью отказаться от своего прежнего государства. В 1933 г. в Дальневосточном крае осталось 47,8 тыс.

китайцев. Это число сохранилось до середины 30-х годов4.

                                                             Бугай Н.Ф. Корейцы в СССР: из истории вопроса о национальной государственности Восток, 1993.№2.С.152.

См.: Дацышен В.Г. Китайцы в Сибири в XVII-XX вв.: проблемы миграции и адапдации.

Красноярск2008. С.186.

Рыбаковский Л.Л. Население Дальнего Востока за 150 лет. М., 1990. С.80.

Накануне войны: депортации китайцев из пограничных районов Дальнего Востока. Под влиянием политических репрессий и международной ситуации, в конце 1930-х гг. Советское правительство проводило жесткую политику по отношению к иностранцам. 22 августа 1937 г. был издан циркуляр НКВД «Об иностранцах», в котором утверждалось, что «подавляющее количество иностранцев, живущих в СССР, является организующим началом шпионажа и диверсии», и предписывалось прекратить продление видов на жительство гражданам Германии, Польши, Японии и ряда других стран, в том числе и Маньчжоу-го и Китая. В этот период часто происходили советско-японские вооруженные конфликты. Советский Союз боялся, что желтолицые (китайцы, корейцы и японцы) стали японским шпионам, и решил депортать китайцев из Дальневосточного региона. В конце 1937-начале 1938 г. органы НКВД провели несколько массовых операции, в ходе которых были арестованы, заключены в тюрьмы и лагеря, подвергнуты пыткам тысячи китайцев. В мае-июле 1938 г.

несколькими эшелонами не менее 11,2 тыс. китайцев были депортированы с Дальнего Востока, в том числе репатриированы в Синьцзян–7,9 тыс., вывезены в Казахстан–1,4 тыс., переселены в другие места внутри Дальневосточного края–1,9 тыс. человек6. 10 июня 1938 г. выпущен приказ переселения китайцев с Дальнего Востока в Синьцзян. В июне-июле со станции Эгершельд во Владивостоке пятью эшелонами было выселено 7130 китайцев и некоторое число русских членов их семей. Четырьмя эшелонами китайцев отправили через станцию Аягуз в Синьцзян. 50 лет после начала Второй мировой войны: численность китайцев в СССР, в том числе и на Дальнем Востоке, постоянно уменьшалась.

В годы Второй мировой войны и в послевоенный период, движение китайцев на советский Дальний Восток надолго прекратилось. После окончания войны, СССР брала под жесткий контроль миграционные процессы. Кроме того, в связи с утверждением плановой экономической системы, пространства для иностранного труда в Советском Союзе уже не было.

Советский Союз первым признал Китайскую Народную Республику.

Период 50-х гг. ХХ в. для советско-китайских отношений был дружеским и даже братским. Принявшее широкие масштабы сотрудничество китайцев и советских людей было бескорыстным. В 1956 г. Советский Союз направил большую группу крупных ученых в Китай, с помощью которых был разработан 12-летний план развития науки в КНР. Одновременно Советский Союз открыл дверь для китайских студентов и аспирантов.

Однако с точки зрения демографии, за 50 лет после начала Второй мировой войны миграционная активность китайцев в Советский Союз и на Дальневосточный регион была очень слабой. По данным Всесоюзной переписи                                                              Залесская О.В. Прововое положение китайских мигрантов на Дальнем Востоке России.

1920-1930-е годыНовая и новейшая история, 2009.№3. С.218.

См.: Ларин А.Г. Китайские мигранты в России. История и современность. М., 2009. С.138.

Дацышен В.Г. Китайцы в Сибири в XVII-XX вв. : проблемы миграции и адапдации.

Красноярск2008. С.241.

населения в послевоенные годы численность китайцев в Российской Федерации постоянно уменьшалась. В 1959 г. –19 тыс. человек, 1970 г. –8 тыс.

человек, 1979 г. –5, 7 тыс. человек, 1989 г. –5, 2 тыс. человек. Это могло произойти по следующим причинам.

Во-первых, Советско-китайский раскол. “Русский с китайцем братья навек” – слова из песни “Москва-Пекин” широко популярны в 50 г. прошлого века. Однако через несколько лет братские отношения между нашими партиями, между нашими странами испортились. С тех пор антикитайская пропаганда становилась в советской прессе все более массированной и резкой.

“Желтая опасность”снова появилась в Советском Союзе, особенно на Дальневосточном регионе. В 1969 г. произошел вооруженный кровавый приграничный конфликт. Вплоть до норманизации советско-китайских отношений, взаимная изоляция в основном сохранилась между народами, между предприятиями, между правительственными учреждениями двух стран. По данным переписи 1979 г., в Советском Дальнем Востоке проживало 1742 китайца. По данным переписи 1989 г., на Дальнем Востоке насчитавалось 1574 китайца, в том числе почти 50% китайских мигрантов проживалось в приграничном с Китаем Хабаровском крае.

Во-вторых, советское руководство с подозрительностью относилось к Китаю и Китайцам. В 1954 г. Китай посетила Советская партийно-правительственная делегация во главе с 1-м секретарем ЦК КПСС Н.С. Хрущевым.



Хрущев предложил руководителям КНР направить 1 млн китайских рабочих в Сибирь, главным образом на лесоразработки. Китайские рабочие начали прибывать, но затем план их использования был свернут. Одна из причин в том, что советское руководство испугалось, что в случае реализации такого плана китайцы смогут оккупировать Сибирь без войны.

Подводя итоги. Китайская миграция на Дальний Восток России в советский период была намного меньше, чем во время Российской империи, но китайцы занимали важное место в истории миграции Дальнего Востока России.

МЕЖДУНАРОДНОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО МЕЖДУ РОССИЕЙ

И ВЬЕТНАМОМ В СФЕРЕ ТРУДОВОЙ МИГРАЦИИ:

СОСТОЯНИЕ, ПРОБЛЕМЫ, ТЕНДЕНЦИИ

Во Владивостоке с 2 по 9 сентября 2012 года прошла двадцать четвёртая ежегодная встреча лидеров экономик АТЭС. Саммит проходил на Русском острове, как было решено в 2007 году. Это первый саммит АТЭС, который проходил в России.

Азиатско-тихоокеанский форум экономического сотрудничества (АPEC, Asia-Pacific Economic Cooperation Forum) – международная экономическая организация, созданная для развития интеграционных связей между странами бассейна Тихого океана. В настоящее время объединяет экономики 21 страны самого разного уровня развития (Австралия, Бруней, Вьетнам, Гонконг (специальный административный район КНР), Канада, Китайская народная республика (КНР), Индонезия, Малайзия, Мексика, Новая Зеландия, Папуа-Новая Гвинея, Перу, Россия, Сингапур, США, Таиланд, Тайвань, Чили, Филиппины, Южная Корея, Япония). АТЭС – крупнейшее экономическое объединение (форум), на которое приходится свыше 57% мирового ВВП и 48% объёма мировой торговли.

Повестки программы мероприятий Форума АТЭС и Делового саммита предложены Россией, которая в 2012 г. председательствовала в АТЭС. Россия сохранила преемственность приоритетов Форумов, что нашло отражение в круге тем, выносимых на обсуждение. Так, если на предыдущих Форумах обсуждались упрощение торговых процедур (Токио, 2010) и сближение правил и норм рыночного регулирования (Гонолулу, 2011) в рамках региональной экономической интеграции, то в 2012 г. во Владивостоке в развитие этих тем по предложению России обсуждались долгосрочные горизонты региональной и глобальной интеграции, устойчивый рост и новые вызовы либерализации торговли и инвестиций, вопросы взаимодействия в рамках региональной интеграции и ВТО, вопросы следующего поколения либерализации торговли и инвестиций, снятие барьеров для торговли и инвестиций для малых и средних предприятий (МСП), формирование надежных транспортно-логистических цепочек.

На открытии экономического форума в приморской столице выступил Президент Российской Федерации В.В. Путин, который, в частности, отметил «Наше единое экономическое пространство освобождено от внутренних таможенных и прочих формальностей. Конечно, в этой связи открывает бизнесу Тихоокеанского региона прямой путь не только в экономике наших стран, но инфраструктурно, в транспортном смысле и обеспечат наиболее оптимальные пути взаимодействия с Евросоюзом» [2].

Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) сейчас является самым динамично развивающимся регионом и играет все более важную роль в мировой политике и экономике. Все заметнее выражаются тенденция к интеграции и активизация экономического сотрудничества между государствами – членами АТЭС. Это приносит большую политическую и экономическую выгоду, а также укрепляет безопасность как каждого из этих государств, так и всего региона.

Социалистическая Республика Вьетнам и Российская Федерация являются стратегическими партнерами и поддерживает многосторонние отношения. Более полувека со дня установления дипломатических отношений традиционно дружественные связи между нашими странами испытали проверку временем. Стабильность, надежность и преемственность являются тем устойчивым фундаментом, который обеспечит успешное развитие двусторонних отношений двух крупных тихоокеанских стран и в будущем.

Одним из важных направлений международного сотрудничества между нашими государствами является сотрудничество в сфере миграции населения и, прежде всего, в области международной трудовой миграции. Как известно, без знания прошлого очень сложно говорить о настоящем и будущем. Поэтому необходимо отметить, что еще в Советские годы Вьетнам являлся крупным поставщиком иностранной рабочей силы на предприятия и организации нашей страны. Большое количество вьетнамских рабочих трудились в текстильной, легкой и других отраслях промышленного производства в различных регионах СССР. Существовал объективный фактор необходимости использования иностранной рабочей силы, связанный с нехваткой трудовых ресурсов в ряде регионов. Однако политика привлечения иностранной рабочей силы носила не только экономический характер, но и учитывала политическую направленность, обусловленную стремлением вовлечь страны социалистического лагеря в сферу своего влияния через укрепление экономической интеграции.

Подписание в Москве в 1981 г. Соглашения между Правительством Союза Советских Социалистических Республик и Правительством Социалистической Республики Вьетнам «О направлении и приеме вьетнамских граждан на профессиональное обучение и работу на предприятия и в организации СССР» означало новый качественный этап привлечения иностранной рабочей силы в СССР. Вьетнамские трудовые мигранты не были связаны с осуществлением определенного проекта, как это практиковалось в отношении иностранных работников из других государств, а заключали контракты на 4–6 лет на работу на определенном предприятии. Все отношения между вьетнамскими работниками и предприятиями, куда они направлялись, были определены межправительственным соглашением. Численность вьетнамцев, работавших в СССР, в разные годы составляла 100–120 тыс. человек. На каждом предприятии активно работали руководители и воспитатели вьетнамских трудовых коллективов. Совместно директорами предприятий и Минтрудом СССР общее руководство вьетнамскими трудовыми коллективами и координацию их деятельности осуществлял Отдел труда Посольства СВР в СССР.





После распада СССР одним из первых соглашений Российской Федерации в сфере международной трудовой миграции было подписание в 1992 г.

двустороннего Межправительственного соглашения с Социалистической Республикой Вьетнам «О принципах направления и приема вьетнамских граждан на работу на предприятиях, в объединениях и организациях Российской Федерации» [6].

В этом соглашении Правительство Российской Федерации выразило согласие на прием, а Правительство Социалистической Республики Вьетнам – на направление вьетнамских граждан для работы на предприятиях, в объединениях и организациях Российской Федерации.

Прием вьетнамских граждан для работы на предприятиях России осуществлялся в соответствии с законодательством Российской Федерации и порядком привлечения иностранной рабочей силы на основе контрактов (хозяйственных договоров), заключаемых между принимающими предприятиями Российской Федерации и направляющими предприятиями, объединениями, организациями и органами по труду провинций и городов Социалистической Республики Вьетнам.

Численность, профессионально-квалификационный состав вьетнамских граждан и сроки их пребывания в Российской Федерации регулировались контрактами (хозяйственными договорами) предприятий России с организациями СРВ. При этом срок пребывания в Российской Федерации вьетнамских граждан составлял не более трех лет.

Что касается условий труда и быта, режима работы, рабочего времени и времени отдыха, оплаты и охраны труда, социального страхования, порядка разрешения трудовых споров и других вопросов, связанных с работой вьетнамских граждан на предприятиях России, то они определялись в контрактах (хозяйственных договорах) в соответствии с законодательством Российской Федерации с учетом положений, предусмотренных межправительственным соглашением. Направление на работу вьетнамских граждан на предприятия России производится группами, из состава которых организациями СРВ назначались руководители вьетнамских коллективов на каждом предприятие России.

На работу на предприятия России принимались вьетнамские граждане в возрасте от 18 до 40 лет, а специалисты – не свыше 50 лет, имеющие необходимую профессиональную подготовку и состояние здоровья. Порядок и принципы отбора вьетнамских специалистов и рабочих должны были быть определены в контрактах (хозяйственных договорах). Медицинское освидетельствование вьетнамских граждан перед их отъездом из СРВ осуществлялось вьетнамскими врачами на основе согласованных между органами здравоохранения России и СРВ стандартов медицинского обследования. Каждый вьетнамский гражданин по прибытии в Россию должен был иметь соответствующую медицинскую справку о состоянии здоровья.

Расходы по проезду вьетнамских граждан при направлении из СРВ в Российскую Федерацию от аэропорта или морского порта СРВ до первого аэропорта или морского порта Российской Федерации и при возвращении по окончании срока контракта из Российской Федерации в СРВ до первого аэропорта или морского порта СРВ, а также по территории Российской Федерации, включая обеспечение питанием в пути, принимают на себя предприятия России. Расходы по проезду вьетнамских граждан по территории СРВ принимают на себя организации СРВ.

Порядок расчетов между предприятием России и организацией СРВ за использование вьетнамской рабочей силы определялся в каждом конкретном случае при заключении контракта. В контракте оговаривалось, что часть ежемесячной заработной платы, выплачиваемая каждому вьетнамскому гражданину в рублях для удовлетворения личных потребностей в период пребывания в Российской Федерации, не может быть ниже установленного в законодательном порядке размера минимальной заработной платы, получаемой гражданами Российской Федерации.

Остальная часть заработной платы вьетнамских граждан выплачивалась предприятием России организации СРВ в свободно конвертируемой валюте или компенсировалась эквивалентными поставками российских товаров, сырья, материалов, либо предоставлением услуг в соответствии с законодательством Российской Федерации и СРВ. Налогообложение трудовых доходов вьетнамских граждан за время работы в Российской Федерации осуществлялось в размерах и порядке, установленных российским законодательством.

Предприятия России в соответствии с принятыми в Российской Федерации нормами обеспечивали вьетнамских граждан жилой площадью в оборудованных общежитиях с оплатой проживания в порядке и размерах, установленных для российских граждан.

Расходы по оплате жилья, питания и проезда на транспорте в личных целях в рублях осуществлялись за счет собственных средств вьетнамских граждан, работающих в Российской Федерации, в размере, установленном для российских граждан.

Кроме этого предприятия России обеспечивали вьетнамских граждан бесплатной специальной одеждой, специальной обувью и другими средствами индивидуальной защиты в соответствии с нормами, установленными для российских рабочих и служащих. Экипировка вьетнамских граждан по прибытии в Российскую Федерацию оговаривалась в контрактах.

Предприятия Российской Федерации предоставляли вьетнамским гражданам возможность пользоваться медицинскими, культурными, спортивными и другими учреждениями на условиях, предусмотренных для рабочих и служащих Российской Федерации.

Вьетнамским гражданам предоставлялись во время работы на предприятиях России оплачиваемые ежегодные отпуска в соответствии с трудовым законодательством Российской Федерации. Возможность проведения вьетнамскими гражданами отпуска в СРВ должны были быть специально оговорены в контрактах. Кроме того, они освобождались от работы в день национального праздника СРВ – 2 сентября и на 2 дня Нового года по лунному календарю.

В случае ликвидации или реорганизации предприятия России и связанного с этим сокращения численности работающих, в том числе и вьетнамских граждан, предприятие России должно было не позднее чем за 3 месяца сообщить об этом вьетнамским гражданам и организациям СРВ, взять на себя все расходы, связанные с их возвращением на родину, и выплатить вьетнамским гражданам компенсационное пособие в размере, оговоренном в контракте.

Однако на практике это соглашение практически не реализуется. Вступление в настоящее время Российской Федерации в мировой рынок труда создало условие, когда работа в России стала привлекательной для сотен тысяч трудовых мигрантов из многих стран мира. Трудовая миграция выполняет важную социальную роль, амортизирует экономические проблемы семей мигрантов, дает возможность жителям многих государств получить сравнительно высокооплачиваемую работу и содержать семью. Значительное количество работодателей предпочитаю привлекать иностранных работников не в рамках соглашения, а пользуясь прямыми связями.

Эмиграция вьетнамцев в СССР началась в 1980-х гг. – сразу после подписания в 1981 году межправительственного соглашения между СССР и Социалистической Республикой Вьетнам о направлении вьетнамцев на обучение и работу на советские предприятия. После распада СССР большинство из приехавших оказались предоставлены самим себе. Только треть предприятий смогли вернуть вьетнамцев на родину – у остальных – не хватило денег.

Вьетнамцы попали в сложное положение: либо оставаться нелегально, либо возвращаться домой за свой счет. Однако билеты на родину очень дорогие.

Поэтому многие просто «растворились» в России.

Для всех вьетнамцев важна община. Русско-вьетнамского центра как такового в Москве нет. Есть только Ассоциация вьетнамских бизнесменов и Общество вьетнамских граждан. «Одна из наших задач – юридическая помощь вьетнамским гражданам в России, их легализация, – объясняет член совета общества Лыу Конг Нием, который сам скоро получит вид на жительство в России. По данным общества, в России сейчас около 80 тыс. вьетнамцев.

Четверть – в Москве. Живут в общежитиях, на съемных квартирах, у друзей.

В начале века в столице было около 20 вьетнамских общежитий. Сколько сейчас – точно неизвестно. Вьетнамцы уверяют: общаг осталось мало, большинство разогнали. Хотя, скорее всего многие просто ушли в подполье» [4].

По данным УФМС Москвы, в 2010 г. в столице проживали порядка 30 тыс. легальных вьетнамцев. В 2011 г. их число сократилось до 5–6 тыс.

Из них работали 1,5 тыс. Остальные – это студенты, туристы и иностранцы, приехавшие к родственникам. По неофициальным данным, эти цифры выше в 2-3 раза [4].

Легально вьетнамские граждане работают в сфере обслуживания, например, открывают вьетнамские рестораны, кафе, есть туристические фирмы, часть вьетнамцев продолжают работать на предприятиях, многие учатся в российских ВУЗах, только в РУДН около 70 студентов и 30 аспирантов.

Нелегальные вьетнамцы работают в основном на подпольных фабриках по пошиву одежды. Периодически иммиграционная инспекция вычисляет такие фабрики и проводит соответствующие контрольно-проверочные мероприятия. В ряде случаях выявляются подпольные цеха, где работники там же и живут, спят на деревянных нарах. К большому сожалению, грубые нарушения работодателями условий труда и быта, а также в ряде случаях выплаты заработной платы и миграционного законодательства, нередко приводят к серьёзным трагедиям.

Так, 11 сентября т.г. в подмосковном городе Егорьевске произошел пожар, который унес жизни 14 человек. Возгорание началось днем в двухэтажном кирпичном здании бывшего хлопчатобумажного комбината. По одной из версий, пожар начался из-за неисправности электропроводки. Такого количества погибших можно было бы избежать, вьетнамские работники не смогли выбраться из горящего цеха, так как цех был заперт снаружи.

Существенна роль в предупреждении таких ситуаций принадлежит Государственным инспекциям труда, основной задачей которых является осуществление надзора и контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации о труде и охране труда в целях обеспечения защиты трудовых прав граждан, включая право на безопасные условия труда. Необходимо еще до приезда иностранцев, а равно и российских граждан создать на предприятиях необходимые условия труда и быта. Большое значение имеет работа по этим вопросам органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, которые хорошо знают какие предприятия расположенные на их территории, которые отчисляют соответствующие налоги в их бюджеты и в каких условиях находятся работники этих предприятий. По нашему мнению, прежде всего, необходимо бороться с причинами, порождающими нарушения условий труда и быта, а также миграционного законодательства, а не с её следствием. Хочется верить, что соответствующие органы сделают необходимые выводы.

Рассматривая проблему предотвращения нелегальной миграции, необходимо обратить внимание на несовершенство существующей системы квотирования привлечения и использования иностранных работников. Автор разделяет мнение известного исследователя, члена Общественного совета при ФМС России, член-корр. РАН, д.э.н., проф. С.В. Рязанцева, который считает «Совершенно очевидно, что основная масса трудовых мигрантов ….. являлась до последнего времени нелегальными мигрантами, чаще всего нелегалами «поневоле», поскольку готова была зарегистрироваться, но не имела такой возможности в силу ряда причин» [5].

Одновременно надо отметить, что трудовые мигранты много делают и вносят существенный вклад в социально-экономическое развитие Российской Федерации. Большинство развитых стран сейчас создают условия для того, чтобы была возможность привлекать и в цивилизованных формах использовать труд мигрантов. Как в Российской Федерации, так, пожалуй, и во все мире идет борьба за мигрантов. Российская Федерация и Социалистическая Республика Вьетнам имеют большой опыт международного сотрудничества в сфере трудовой миграции населения и оба государства в целях социально-экономического развития и обеспечения безопасности заинтересованы в развитии этого сотрудничества. По нашему мнению, на практике следует шире использовать организованное привлечение иностранной рабочей силы, включающее организованный набор необходимых работников в стране происхождения, их довыездную подготовку, прием и трудоустройство на законных основаниях на заранее выделенные рабочие места, которое могут организовать, как государственные органы, так и уполномоченные негосударственных структур по организации перемещений иностранных работников в Российскую Федерацию, На это прямо нацеливает утвержденная 13 июня 2012 г. Президентом Российской Федерации В.В. Путиным Концепция государственной миграционной политики Российской Федерации до 2025 г., которая предусматривает «создание условий для свободного перемещения и трудоустройства граждан в соответствии с международными соглашениями» [3].

1. Волох В.А. Трудовая миграция: политико-правовые и социально-экономические аспекты привлечения и использования иностранной рабочей силы. Монография. // М.: Издательство «Спутник+», 2010 – 252 с.

2. Выступление Президента Российской Федерации В.В. Путина на открытии экономического форума АТЭС // http://www.ntv.ru/novosti/ 3. Концепция государственной миграционной политики Российской Федерации до 2025 г. // http://www.fms.gov.ru/upload/iblock/c04/konc_2025.pdf 4. Мосалова К. Вьетнам "из Москвы" или что держит вьетнамцев в России?

"Собеседник №18" // http://sobesednik.ru/incident/20120519-vetnam-iz-moskvy-ili-chtoderzhit-vetnamtsev-v-rossii 5. Рязанцев С.В. Трудовая миграция в странах СНГ и Балтии: тенденции, последствия, регулирование – М: Формула права, 2007. С. 6. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Социалистической Республики Вьетнам «О принципах направления и приема вьетнамских граждан на работу на предприятиях, в объединениях и организациях Российской Федерации». // http://base.garant.ru/6322860/

GENDER AND MIGRATION: RESEARCH APPROACHES

AND REFERENCES TO VIET NAM

Introduction. Migration in Asia has become increasingly feminised over the past decades. The number of female migrants has been large and increasing, both in terms of the sheer number involved and in terms of their share of the world's migrant stock. Women and girls accounted for 46 percent of migration in the Asian region (Wickramasekera, 2002) and represented over 50 percent of migrants during the 2000s (IOM, 2009). Increasing numbers of women are migrating, and increasingly in their own rights to move, rather than as dependants of male migrants. The feminization of migration in Asia, both international and internal, is likely to continue despite gender-based attitudes and perceptions continue to be slow in changing. More supportive attitudes in Southeast Asia allow greater mobility for women, including young unmarried women, than in other South and Western Asian countries.

Labour market segmentation continually takes place, with men concentrated in construction and manufacturing, and women working largely as care givers, domestic workers, entertainers, service providers, farm labourers and factory employees as well as other women-dominated occupations.8 Economic opportunities                                                              For example, in urban Vietnam these may include street vendors, metal collectors, house cleaners, etc. These jobs are not necessarily ruled out each other as female migrants are ready to do many jobs in order to secure a stable income (Dang, 2005).

serve as a key factor for migration decision. Earning money and improving livelihoods for children and other dependents are main reasons given by migrants for their move. However, some may be unable to migrate, particularly internationally, because they are too poor to finance the move. Given women’s lower income than men, and lesser control over income, this constraint is likely to be more inhibiting to women than to men. At the same time, greater poverty among women may force them to migrate at a greater risk and under a harder pressure.

Decisions to migrate are made within the context of opportunities and constraints faced by households. On the one hand, structural factors affecting decisions to move include the market demand for low-paid labours of which many are migrant women. This situation is determined by highly segmented and segregated labour markets in both places of origin and destination, the level of investment in industry and agriculture, labour surplus and cultivation land shortage. On the other hand, gender roles and individual traits can play a significant part to balance the macro factors in affecting migration decisions.

Although migration may open possibilities for gender change, migration and labour market policies often gender insensitive and not gender neutral in impact.

Migration affects women and their family both positively and negatively, yet ultimately women see migration as a positive experience socially and economically.

For this reason, migration experiences often differ by gender and can have varying impacts on women and men. For many cases, migration is characterized by emancipating and empowering impacts. In other cases, migration may also exacerbate gender inequalities and leave female migrants with increased vulnerability, stress and impoverishment. The problem is not due to the selectivity of migration in itself, but the gender inequality that underlies it.

The present paper attempts to highlight the relationship between internal migration and gender. It points out the gender outcomes of migration decision-making in the case of Vietnam. In this paper, gender refers to differences, equalities, inequalities and dynamics in migration-decision making between women and men. Not only women but also men are susceptible to gender roles in migratory process. For example, male migrants change their status, often becoming ‘single’ in places of destination which creates specific challenges. The paper will first begin with a summary of theoretical frameworks used to understand migration.

Theoretical approaches on migration. Neo-classical economic explanations assume a homogenous individual, who is undifferentiated by gender, socio-economic status or other factors, to be making rational decisions to maximise economic interests from migration. Migration decisions are therefore based on wage differentials between sending and receiving areas. This approach has been critiqued for ignoring social and cultural aspects, such as the differences in customary constraints on mobility for women and men.

Structuralist approach looks at how structural factors such as changes in patterns of production give rise to migration. These have been critiqued for underplaying individual motivations, and for over-emphasising production at the expense of reproduction. Reproduction is relevant as migration is often a household as well as individual livelihood strategy, and migration is made possible by the productive household labour.

In response to critiques of neo-classical and structuralist approaches to migration, household strategy model was developed (Chant, 1992). The model focused on household power and decision making structures, including between women and men and young and old within the household, combining structuralism with household analysis (Chant, 1992). Migrants are no longer seen as simply passively responding to economic pressures or poverty, but instead as having some reactions to the migration context. In this model, migration includes possibilities for empowerment as well as exploitation (Wright, 1995).

Network theory reveals the importance of social relations among migrants and between places of origin and destination. Non-kin relations in the place of destination can help enlarge migrants’ possibility to gain employment while kin relations provide them with security in moving, ensuring the success and reducing the risk of migration. Once begun, migrants’ social networks grow and develop, and migration can maintain itself without intervention of structural factors (Massey et al., 1987). The migration that was initially propelled by external factors has acquired an internal dynamic of its own and comes to fuel itself through migrant networks. These networks support and channel migration on a continuously widening scale and make further migration more likely.

More recently, transnationalist theory emerged as a critique of the American ideas of a ‘melting pot’ society in which migrants are assimilated. Instead, migrants are seen to be continually negotiating their identities between the contexts of sending and receiving societies. This approach allows space for consideration of how migrants negotiate their gender identities between the gender norms of sending and receiving areas.

The above overview of migration theories indicates that although examining gender is critical, the theories have been indifferent to gender, even ignored and failed to incorporate gender in their explanations (Wright, 1995). This is due possibly to the later arrival of the feminist theories on gender and migration. Therefore the question "how can gender be incorporated into our understanding of migration?" remains obscured and only partially answered by the current theoretical explanations of migration. While it is necessary to correct the "invisibility" of gender in migration theories, there is a tendency that researchers tend to over-emphasize the migration experience of women, paying less attention to that of men in considering gender and migration. This would inadvertently undermine the gendered view of migration that helps explain the moving experiences of both women and men. To understand the social impact of migration on society, its dependence of and influence on gender relations have to be taken into account. Not only is the increasingly female group of migrants facing challenges by traditional patriarchal values, but the renegotiation of gender relations caused by the migration process, is also offering great chances to improve gender equality.

The argument that gender is an integral part of the migration process and that migration theories must incorporate it in consideration has influenced areas of migration research (Dang, 1998). For example, economic factors do not have a gender-neutral impact upon migration. The high demand for female labours in the contemporary labour market can be gender-specific, as seen in the increasing flows of domestic workers to urban centres in Asia. Migration is determined by household resources and decision-making structures, and also the gender-segmented labour markets available. The labour market in Vietnam has been transformed by the process of increased international integration, foreign investment and globalisation over the past decades. This transformation has had important gendered dimensions and migration impacts. In the next section, migration decision-making can be analysed from the gender lenses.

Gender and Migration Decision-Making: The case of Vietnam. Migration decision-making is referred to as a process in which one or more persons decide who will migrate, why and where to move. This process is seen primarily as an operation of gender relations within the household or the family. The current literature on migration in developing countries reveals that people, across developing nations characterized by different economic, political, and cultural conditions, have moved for economic reasons (Thadani and Todaro, 1984; Massey et al., 1993;

Todaro, 1976; Bilsborrow et al.,1993). This similarity might be explained by the common structural features of developing countries such as great labour surplus, few rural opportunities, and high levels of poverty, that push people to migrate for economic success and changes.

As a livelihood strategy, migration can be used by a household or a family to decide on whether migration will take place, who will migrate, what resources will be allocated to and invest in the migrant, what remittances can be expected to return, or whether the move will be short-term or permanent. All of these are guided by gender roles, social norms and power within the household involved. In many cases, both spouses can migrate. In Vietnam, both spouses can migrate, but they may not be living together at the places of destination. They maintain however economic and emotional links across different locations. This type of multi-locational households aims to maximize the economic returns of migration.

In fact, gender becomes central to the decision to migrate. Previous research findings in developing countries show that the decisive voice belongs to men, not women (Riley et al., 1995; De Jong et al., 1981). Recent studies reveal that both men and women migrate for economic reasons, and whether or not men are more independent than women in migration decision-making would depend on the women’s age, marital status, and level of education (UN-ESCAP, 2009; Donato et al. 2006). The combined effects of human and social capital on the decision to migrate demonstrate that migration decision-making is a gendered and complex process.

Regarding internal migration in Vietnam, the household strategy approach and the network theory may be most relevant to understand migration decision-making process. Decision to migrate is determined by household resources, gender roles and migrants’ marital status. The decision is also affected by gender-segregated labour markets which have been transformed by the country’s current process of increased integration and globalization. This transformation has had important gendered dimensions and migration impacts. Destinations of female migrants are predominantly urban areas within the country, and expand rapidly to other countries (GSO, 2006). This result might be explained by the high level of poverty and labour surplus at the areas of origin, and the active participation of women in the labour force in today’s Vietnam. Even though women were more likely than were men to move for family reasons, both Vietnamese women and men mainly moved for economic reasons (GSO, 2006).

However, migration in Vietnam may differ from that of other countries, in which different patterns of decision making for female and male migrants were found. In contrast to other countries Vietnamese, married women tend to have a voice in decision-making rather than mostly being deployed by others (Dang, 2005; GSO, 2006). More specifically, they were likely to make the decision to move jointly with their husbands. Compared with their counterparts in other countries (Boyd, 1989;

Lim, 1993; Chant, 1992), this may be a result of the socialist ideology which encouraged equal gender rights and opportunities for women both at home and at work.

Like men, Vietnamese women could empower themselves with high level of education and money earned by their work in both state and private sectors.

Nonetheless, women do not have as many opportunities as do men due to (i) the obduracy of gender inequalities that shape people’s rights and obligation, and (ii) their reproductive roles and duties. Thus, even though women have gained opportunities and rights, they tend to have less power in migration decision-making than do men. A previous study showed, regardless of age and marital status, that Vietnamese men were more likely to be self-determining movers than were women, and that married women tended to be self-determining while single females tended to be directed to move by family members (Dang, 2000). Furthermore, Vietnamese people, both men and women, tend to rely strongly on their social networks, especially in the migration process, to ensure the successful outcome of moving. Due to the high costs of migration and great difficulties and many administrative barriers at the places of destination, social relations (kin or non-kin) have played important roles in assisting migrants in sharing information and integrating to the labour market (Dang, 1998; GSO, 2006).

The gap in today’s social security is often deepened by the lack of a working contract, low wages, long working hours and psychic pressure up to physical violence at work, lead to a lack of recreational activities and bad nutrition. These conditions support the prevalence of so-called “social evils”, such as drinking, gambling, prostitution, sexually transmitted diseases and domestic violence in areas with the involvement of many migrants. Moreover, the connection between these “social evils” and migration leads to stigmatization against migrants and migrant women in particular. While national laws and policies as well as international commitments are aiming at the protection of vulnerable groups and often migrants in particular, the stigmatization of migrants supports policies that are hostile to migration.

Concluding remarks. The current theories of migration often ignore and fail to incorporate gender in their explanations. Gender is in fact critical to migration. The present paper argues that gender is deeply embedded in determining who moves, how those moves take place, and the resulting future of migrants and their households. If migration theories can incorporate gender appropriately and effectively, they must take into account the subtle as well as the obvious factors that may create different experiences by gender all along the migration spectrum.

Further defining and understanding these will greatly enhance the theoretical grounding of migration in general and the individual experiences of male and female migrants in particular.

Until now, gender has mostly been seen in terms of reproduction. While it is taken for granted that migration mostly occurs in the search for a better income, reproduction is only being addressed in terms of population growth and its effects on areas such as city planning. The feminization of migration continues to pose common challenges, in demographic and gender terms, in Asia as well as in other regions. Bringing gender into migration would generate a number of questions:

“What is the social consequence of gender and migration?” “How is gender roles altered or reconstituted after migration?” “Do they increase their decision-making power, economic or otherwise, in households?”; “Does migration influence power relations and decision-making between men and women?” “What happens to the women who are left behind?” “How do women's relationships to family members, including spouses, change with migration?” “How are women’s remittances used?” “Are remittances used to ameliorate women’s education?” Answering these questions would enable us to improve our understanding about gender and migration.

Equal value is still not given to women and men in migratory process.

Women are still not perceived as equal actors in migration and as equally important in being surveyed and counted. In Vietnam, female migrants are still disadvantaged in the labour market not only because of gender discrimination, but also because of their rural identities and outsider status as defined by the household registration system. It is necessary to carry out research on gender and migration to better mirror the current situation and to forecast, if possible, future gender impact of migration at different levels. In this regards, to collect gender-disaggregated data become extremely important.

Last but not least, people should migrate out of choice rather than from necessity or force. Migration is not only a means to look for economic opportunities elsewhere, but an end in itself to achieving a desirable and meaningful life. Migration, gender and development are interrelated in a connected world. International organizations should be active in mainstreaming gender in the discourse on migration and development. Non-governmental organizations, in collaboration with academics, need to assist migrants in trainings, networking, disseminating information, and supporting both males and females, to build their knowledge, improve their capacity and power for migration.

References

Bilsborrow, Richard E, 1993, “Internal female migration and development: An overview.” pp:1-17 in Internal migration of women in developing countries. New York:

United Nations.

Boyd, Monica, 1989, “Family and personal networks in international migration:

recent development and new agendas.” International Migration Review, 23(3):638-670.

Carling, Jrgen, 2005, The Gender Dimensions of International Migration. GCIM, paper nr. 35 Geneva: GCIM.

Chant, Sylvia (ed), 1992, Gender and Migration in Developing Countries, London:

Belhaven Press.

Dang Nguyen Anh, 2005, “Gender aspects of labor migration in the process of modernization and industrialization” Journal of Women’s Studies, 2(69) Dang Nguyen Anh, 1998, “The role of social networks in the process of migration.” pp. 179-188 in Population Council (ed.) Proceedings of the International Conference on Internal Migration: Implications for Migration Policy. Hanoi: Population Council.

DeJong, Gordon and Robert Gardner. 1981. Migration decision making. New York: Pergamon.

Donato, Katharine M Gabbaccia, Donna Holdaway, Jennifer Manalansan, Martin Pessar, Patricia R, 2006, A Glass Half Full? “Gender in Migration Studies.” International Migration Review, 40 (1), pp. 3-26.

GSO (General Statistical Office), 2006, National Survey on Migration in Vietnam:

Major results. Hanoi: Statistical Publishing House IOM (International Organization Office), 2009, World Migration Report. Geneva:

International Organization Office.

Lim, Lin Lean, 1993, “The structural determinants of female migration.” pp.

207-222 in Internal Migration of Women in Developing Countries. New York: United Nations.

Massey, Douglas, Joaquin Arango, Graeme Hugo, Ali Kouaouci, Adela Pellegrino, and Edward Taylor. 1993. “Theories of international migration: A review and appraisal.” Population and Development Review, 19(3): 431-466.

Riley, Nancy E and Robert Gardner W, 1993, “Migration decisions: The role of gender.” Pp.195-206 in Internal migration of women in developing countries. New York:

United Nations.

Thadani, Veena and Michael Todaro, 1984, “Female migration: A conceptual framework.” Pp. 36-60 in Fawcett, James, Siew-Ean Khoo, and Peter Smith (eds.) Women in the Cities of Asia. Colorado: Westview.

Todaro, Michael P. 1976. Internal Migration in Developing Countries. Geneva:

International Labour Office.

UN-ESCAP (United Nations Economic and Social Commission for the Asian and Pacific Region), 2009, Migration in Asia. Bangkok: UNESCAP.

Wickramasekera, Piyasiri, 2002, Asian Labour Migration: Issues and Challenges in an Era of Globalisation, International Migration Papers # 57, ILO Geneva Wright, Caroline, 1995, ‘Gender awareness in migration theory: Synthesizing Actor and Structure in Southern Africa’, Development and Change, 26: 771-91.

МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ

МЕЖДУ РОССИЕЙ И ВЬЕТНАМОМ В КОНТЕКСТЕ

ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Население России с каждым годом уменьшается, а во Вьетнаме напротив – население увеличивается, примерно на миллион человек в год. Однако, темпы роста населения во Вьетнаме со временем снижаются (табл. 1).

Сравнение численности населения во Вьетнаме и России Во Вьетнаме проводится политика снижения рождаемости. Правительство приняло политику «плановая рождаемость», которая включает административные меры, воздействующие на сознание населения. Кроме того, финансовые и материальные затраты на воспитание и развитие ребенка растут.

В России, напротив, проводится политика, направленная на рост рождаемости.

Правительство кроме пропаганды еще и стимулирует денежными средствами рождение детей. Однако, пока прирост рождений незначителен. Чтобы ответить на этот вопрос можно вспомнить вьетнамскую пословицу: «Лучше дать человеку удочку, чем рыбу». Население во Вьетнаме будет расти ближайшие двадцать лет, но меньшими темпами. В России в ближайшее время, если численность населения не снизится, то увеличения его тоже не будет.

Вьетнамское правительство считает что, эмигранты – это неотделимая часть вьетнамской нации, поэтому оно создает все условия, чтобы вьетнамские соотечественники жили в любой стране мира, не забывая о своей родине.

Так, например, каждый вьетнамский новый год правительство организует встречи вьетнамцев, которые живут и работают, учатся за границей. Вьетнамцы, имеющие иностранный паспорт обладают правом приобретения дома или земельного участка во Вьетнаме и если хотят, могут оформить двойное гражданство. Государство разрешает выезжать из страны, всем, кто хочет жить, работать или учиться за границей. Неважно, какая у него была биография и на чьей стороне он воевал. Все, кто раньше не могли въезжать в родную страну, в силу военных и политических обстоятельств, сейчас могут свободно вернуться, чтобы навестить родственников и родину.

В настоящее время примерно 3,8 миллионов вьетнамцев живут, работают и учатся в 102 странах мира. Там организуются вьетнамские сообщества, целью которых является объединение народных масс, сохранение вьетнамских традиций и языка. Уважение законов и порядков в проживающей стране, помощь друг другу и родному государству, милосердие, а так же мирное сосуществование с местными жителями, все это является приоритетами вьетнамских сообществ, созданных в разных странах.

Усиление процессов глобализации, стирание границ, возникновение новых государств в современном мире приводит к массовым перемещениям населения. На увеличение миграционных потоков влияет большое количество фактов, таких как, экономическое неравенство между отдельными регионами, войны, голод, случаи геноцида и другие катаклизмы политического и экономического характера. Результатом глобальных миграционных потоков становятся диаспорные сети мигрантов и транснациональные пространства переселенцев.

Резкое увеличение масштабов миграции идет параллельно с консолидацией иммигрантских этнических сообществ, Оказавшись на новом месте, переселенцы, как правильно, стремятся объединиться, чтобы не только выжить, но и сохранить свои обычаи, традиции, язык в чужой для них, зачастую весьма враждебной этнокультурной среде.

Диаспоры оказывают серьезное влияние на принимающие страны. Они меняют их демографическую структуру, этнический и конфессиональный состав. Диаспоры не только сохраняют свои традиции, обычаи, обряды, но зачастую и навязывают обществу чуждые для него ценности. Возрастает воздействие диаспор не только на внутреннюю, но и на внешнюю политику принимающих стран, поскольку крупные транснациональные диаспоры, располагающие значительными финансовыми ресурсами, активно лоббируют интересы тех стран, которые еще недавно были для них родиной и с которым они имеют тесные связи.

Вьетнамская община в России – весьма своеобразна, так как многие вьетнамцы живут нелегально. Возможно, ли их объединить, если не у всех из них есть документы или документы не действительны. Ситуацию по праву можно назвать сложной, хотя Вьетнамское правительство очень старается навести порядок. Почти две трети всех вьетнамцев в России проживают в Москве, другие крупные вьетнамские общины находятся во Владивостоке и Санкт- Петербурге. Данные о численности вьетнамцев в России точно не установлены и варьируются в пределах от 14 тысячей до 150 тыс. человек.

Существует неприятный факт, многие вьетнамцы после окончания договора о трудовом сотрудничестве между СССР и Вьетнамом остаются проживать в Советском Союзе не легально, но каждая страна бывшего СССР решает эту проблему по разному, например Украина, создала законные условия для проживания вьетнамских граждан, оставшихся после расторжения трудового соглашения. Это решение имеет положительный результат, сейчас граждане СРВ могут спокойно там работать и не разъезжают по всей стране. В Украине существуют даже вьетнамские деревни, в Харькове и Одессе. Там живут тысячи вьетнамцев. В Германии, Польше и Чехии, так же создан закон по которому, вьетнамцы, работающие после окончания срока действия трудового сотрудничества, могут проживать в этих странах легально. Наши люди не чувствуют себя униженными и отдают свой долг той стране, в которой живут.

Вначале 1970 гг. примерно 100 тыс. вьетнамских иммигрантов проживают во Франции, Лаосе, Камбодже, Таиланде, Мьянме и.т.д. Это цифра резко увеличилась (более 3 млн. человек) после события апреля 1975г. Возросло так же и количество государств, в которые хлынул поток вьетнамских иммигрантов (Америка, Австралия, Канада, Бельгия, Швеция, Тайвань, Япония, Малайзия, Филиппины). Большинство вьетнамцев в США можно разделить на первое и второе поколении. Вьетнамская диаспора в США делится на две категории: люди высокого социального статуса, массово бежавшие вместе с американцами в 1975 г. и не богатые беженцы, так называемые « люди в лодках», основная масса которых бежала после 1978 г.

Существуют две причины, по которым возникает иммиграция и миграция трудовых рабочих сил того или иного государства: тяжелое экономическое и социальное положение того или иного государства и потребность трудовых рабочих сил. Вьетнам – это страна, которая экспортирует свою рабочую силу за рубеж, в этом и состоит экономическая деятельность Вьетнама. Вьетнам – сельскохозяйственная, бедная страна, с быстрым темпом развития населения, поэтому после войны столкнулась с огромными трудностями: вся промышленность почти на нуле, быстрый рост населения. Для решения этих вопросов в 1980г Вьетнам подписал трудовое сотрудничество с бывшими социалистическими странами, такими как СССР, ГДР, Чехословакия, Болгария. В результате этого сотрудничества, ситуация в стране стала намного благоприятнее. С 1991 г. после распада Социалистической системы, экспортируемая деятельность рабочей силы Вьетнама сильно развивается и расширяется на новые государства и территориальные районы мира Экспорт рабочей силы – это отдельная отрасль, которая играет важную экономическую роль во Вьетнаме. Она помогает уменьшить количество безработных, повысить уровень жизни, приносить государству валюту, учиться рабочей дисциплине, осваивать передовые навыки и узнавать культурные красоты других нации. Переход в 21 век резко увеличивает количество людей, уезжающих работать за границу, особенно в Тайвань, Малайзию и Южную Корею, Японию и.т.д. К концу 2011 г. число вьетнамских рабочих, работающих по трудовым договорам за рубежом, составляет около 500 тыс.

человек, около 50% из них женщины. Изучая запросы и требования разных государств, Вьетнам разрабатывает свою стратегию и систему обучение рабочих, соответствующих этим особенностям.

С 1991 г. вьетнамцы, проживающие в России, в основном занимались торговлей, тогда для русских это казалось диким, но со временем русские начинают привыкать и сейчас хорошо занимаются торговой деятельностью.

С 2005 г. когда вышел закон, который запрещает иностранцам торговать на рынках, прилавках, киосках, вьетнамцы постепенно теряют свое преимущество в торговой сфере и теперь многие переходят на производственную деятельность. Насколько я знаю, все вьетнамцы в настоящее время хотят жить и работать по закону на этой земле и надеются, что российское правительство создаст им эти условия.

Заработанные и накопленные деньги мигранты часто используют в целях открытия собственного дела. Преимуществами малого предпринимательства для трудящихся- мигрантов является быстрая окупаемость капитальных вложений, вовлечение капитала и собственности в производство и повышение его эффективности. Предпринимательство является чрезвычайно важным направлением развития экономики Вьетнама и России, так как позволяет постепенно вовлекать трудовые ресурсы, высвобождающиеся с крупных нерентабельных предприятий в новые производства, генерирует создание новых достойно оплачиваемых рабочих мест, открывает возможность привлечения дополнительных инвестиций, в том числе за счет накопленных за границей средств трудящихся- мигрантов.

Три наиболее типичные группы вьетнамских предпринимателей в России. Вьетнамцы, которые учились в разных российских вузах и в вузах бывшего СССР – бывшие студенты, стажеры, аспиранты. Вторая группа бывшие вьетнамские рабочие в России, они приехали в Россию по межгосударственному соглашению и работали на разных заводах и фабриках. И третья группа – это вьетнамские переселенцы, после распада СССР. В России, вьетнамские предприятия зарегистрировались инвестировать 18 проектов капиталом 967 миллионов долларов. Кроме нескольких, более крупных кампаний, основные средние и меньшие предприниматели еще и другой слой занимается торговлей в торговых центрах. Вьетнамские предприниматели в России не все хорошо понимают и знают законодательство РФ, поэтому многие из них работают еще не эффективно, кроме того существуют много объективных и субъективных условий сильно влияющих на их деятельность, такие как криминальные, бюрократические, и остатки от дотационно- распределительной системы.

Мой швейный цех существует уже восьмой год, в течении этих лет больше всего меня волновали вопросы относительно квот. По закону РФ, квота на привлечение и использование иностранных работников выдается только на 1 год. Этот срок очень маленький для нас, он не позволяет нам составить более длительный план работы и развивать наши дела, думаю более рациональный срок квоты – это три года и более. По разрешению квоты мы можем работать только по тем специальностям, которые разрешены. Но существует проблема.

Некоторое время (в связи с сезонами), работы по определенным специальностям очень мало и даже иногда совсем нет. Чтобы выйти из положения, могли ли бы мы письменно просить разрешения временно заниматься другой работой?

С 01.01.2012 г иностранных работников, у которых трудовой договор более месяцев, удерживает пенсионное страхование, я думаю это не правильно для тех, кто имеет разрешение на работу по квоте. А для тех, у кого есть разрешение на временное проживание или вид на жительство это справедливо.

В настоящее время россиян во Вьетнаме несколько тысяч (около 2 тыс.

человек), основная масса живет в поселке Вунгтау. Там есть все условия привычные для российских граждан: русская школа, фабрика кухни, каналы русского ТВ. Русские трудовые мигранты играют очень важную роль на рынке труда Вьетнама, потому что многие из них высоко классифицированные специалисты, работающие в важных отраслях народного хозяйства Вьетнама, таких как нефтяная добыча, строительство ГЭС. Русский бизнес во Вьетнаме потеряв свои сильные позиции с советских времен, теперь похоже, стремится восстановить себя как надежный партнер. Серьезные инвестиции ожидаются в газовом и нефтяном секторах, в то время как производство электроэнергии является еще одной областью, где опыт России может выиграть бизнес на местном уровне. Вьетнам сталкивается с трудностями электроэнергии – с ростом экономического развития увеличивается и уровень потребления. Спрос на электроэнергию, открывает рынок для русских компаний. Частные русские предприниматели занимаются бизнесом чаще всего в ресторанах, кафе, магазинах и совместных клиниках. Россия имеет более 80 инвестиционных проектов во Вьетнаме, общий уставной капитал которого составляет 920 миллионов долларов, это двадцать третий рейтинг среди стран вкладывающих инвестиции во Вьетнам.

AUSTRALIA’S SCHIZOPHRENIC APPROACH TO MIGRATION

Australia is a nation whose economic and social development over more than two centuries has been underpinned by extensive migration. How migration affects Australia’s social institutions and policies has changed significantly in recent years.

Yet, over the last decade, the focus of political attention has not been on the tens of thousands of permanent and te mporary migrants arriving annually but, paradoxically, on the few thousand asylum seekers arriving illegally in Australia by boat.

Even though the number of boat arrivals is infinitesimal by international standards, the emotive discussions surrounding their arrival and treatment is dominated by references to the need for border protection and security reminiscent of the rhetoric surrounding earlier calls to construct ‘Fortress Europe’.

While the arrival of asylum seekers in often unseaworthy fishing boats first became an issue in the mid 1970s following the end of the war in Indochina, the current debates date back only a decade. In August 2001 the Australian government refused to allow a Norwegian freighter, the MV Tampa, to enter Australian waters to unload the 438 Afghans it had rescued from their sinking ship in international waters. This action brought to international attention the hard line which the Australian government had adopted towards individuals sailing to Australia from South East Asia in the hopes of gaining asylum. A decade later Australian governments are still seeking policies that will meet their objective of discouraging unauthorised boat arrivals and the people traffickers who provide them with transport. To place these debates in context it is necessary to consider Australia’s continuing and far less politically divisive policies on immigration including the handling of asylum claims by individuals after their legal arrival in Australia Historical Patterns and Contemporary Trends.

Since European settlement began in the late 18th century, immigration has played a major role in Australia’s population, accounting in many periods for over 50% of its growth. After the Second World War Australia’s population was 7. million. It has now increased threefold to over 22.7 million people a quarter of whom are overseas born while nearly half the population are either overseas born or have at least one parent born overseas. Immigration is recognised as a major nation building project where Government has taken the lead by devising entry and selection policies as well as providing financial assistance to encourage immigration.

It has also developed a range of policies and services to address the settlement needs of immigrants. These policies have changed in important respects over the last quarter of the 20th century in response to international and national developments.

One major change has been a shift to a non-discriminatory selection policy and the abandonment of the preferential selection and treatment of British migrants. Another has been an increasing emphasis on economic selection criteria for both permanent and temporary migrants at the expense of permanent family migration which from the 19th century was a cornerstone of the migration program.

Concerns about the potential threats to labour conditions posed by cheap labour from Asia and the Pacific Islands led to discriminatory state laws and regulations in the second half of the 19th century. They culminated after Federation in 1901 with the White Australia Policy which underpinned nationwide restrictions on non-European migration.

The White Australia Policy never completely excluded non-Europeans as provisions were made for entry by Japanese, students, workers with the language and skills needed to run businesses and, also, the families of businessmen. Over two decades following the Second World War various regulations central to the policy were removed to allow increasing numbers of non-European settlers. Following the 1972 election of a Labor Government the policy was formally buried and replaced by a commitment to non-discriminatory selection without reference to ethnicity, gender or religion. This also entailed the removal of preferential selection and access to Australian citizenship of British immigrants.

The shift to a non-discriminatory policy of settler selection is evident from the changes in the 10 major source countries of immigrant arrivals between 1972- and 2011-12. In 1972-3, after the formal end of the White Australia Policy, 45.1% of all settler arrivals were from the United Kingdom, followed by Yugoslavia, USA, New Zealand, Italy and Greece. The first Asian country on the list was eighth ranked India which was the source of 2.1% of arrivals. By 2011-12 the major source of settler arrivals apart from New Zealand was India (15.7%) which had displaced China (13.8%), and the United Kingdom (13.7%). Other major source countries included, the Philippines, South Africa, Sri Lanka, Malaysia, Ireland, South Korea and Vietnam 9. The changing prominence of source countries reflects not only changes in Australian entry policy but, also, the impact of particular economic, social and political circumstances in the source countries.

Humanitarian Settler Migration and Asylum Seekers.

From the commencement of mass migration after the Second World War one of the three Australian criteria for granting permanent residence alongside family ties and national economic considerations has been a recognition of humanitarian need. Australia long has boasted of its role in accepting relatively large numbers of refugees identified by the United Nations under its Convention on Refugees. At various periods such as during the civil war in Lebanon or the break up of Eastern European communist states at the end of the 1980s, provision has also been made for the entry of groups of individuals on special humanitarian criteria. While the numbers of such humanitarian arrivals is set on an annual basis alongside the target quotas for family and economic migrants, the numbers admitted under the Humanitarian program fluctuated for several decades around 12 to 13,000 regardless of the rise and fall in numbers of family and economic settlers admitted. It was only increased to 20,000 in August 2012 on the recommendation of the Houston Committee set up to address the political stalemate related to the increasing numbers of illegal boat arrivals. In 2009-10, 67% of all the humanitarian visas were issued off-shore before individuals came to Australia. The remainder were granted to individuals who successfully applied for refugee status after their arrival in Australia.

In 2010-11, of the total of 4818 Protection Visas granted, 44% were granted to individuals who entered Australia legally. This was the first year that the majority of Protection Visas was issued to illegal boat arrivals10.

Australia’s geographic isolation has meant that it has rarely had large numbers of asylum seekers crossing its borders without legal authorisation. The majority of those seeking asylum have always been individuals who have entered Australia legally on short term entry visas. While waiting to have their claims for refugee status processed these people can live in the community but are only allowed to work in special circumstances. As a consequence, they are dependent on a range of NGOs and community groups for their daily needs. One of the largest groups were Chinese who came to Australia on student visas before and after the June 1989 Tiananmen events in which many protestors were killed. Initially allowed to remain in Australia on temporary visas they were eventually granted permanent residence in July 1994.

                                                             Australian Government, Department of Immigration and Citizenship, 2011–12 Migration Program Report Program year to 30 June 2012 p. Australian Government, Department of Immigration and Citizenship 2012 Population Flows:

Immigration Aspects 2010-2011 Edition ch. In contrast to those who arrive under the Humanitarian Program or who seek refugee status after legally entering Australia, the handling of those who arrive without authorisation by boat (Irregular Maritime Arrivals or IMAs) has been different and contentious. In the mid 1970s Australia declared an amnesty for individuals who had overstayed their entry permits or who had entered illegally by jumping ship but this initiative has not been repeated. Shortly after, fighting in Indochina led to many people leaving the region on small boats to seek refuge in nearby countries. The first of these boats arrived in the Australian port of Darwin in April 1976 creating a major furore before they were allowed to settle in Australia.

Over the next five years some 2000 other Indochinese arrived as ‘boat people’ but the vast majority now settled in Australia arrived under the regular Humanitarian program. The successful implementation of the international Comprehensive Plan of Action for Indochinese refugees led to a lull in the arrival of ‘boat people’. But small numbers of arrivals began again in 1989. In an effort to address the renewed flows of boat people from Vietnam, Cambodia and China, in 1992 the Labor government under Prime Minister Keating introduced legislation authorising the mandatory detention of those arriving in Australia without prior authorisation.

Nevertheless, in 1999 there was a sudden increase in the number of boat arrivals from 200 people in 1998 to 4,175 in 1999-2000 and 4,137 in 2000-2001.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 20 |
Похожие работы:

«JADRAN PISMO d.o.o. UKRAINIAN NEWS № 997 25 февраля 2011. Информационный сервис для моряков• Риека, Фране Брентиния 3 • тел: +385 51 403 185, факс: +385 51 403 189 • email:news@jadranpismo.hr • www.micportal.com COPYRIGHT © - Information appearing in Jadran pismo is the copyright of Jadran pismo d.o.o. Rijeka and must not be reproduced in any medium without license or should not be forwarded or re-transmitted to any other non-subscribing vessel or individual. Главные новости Янукович будет...»

«Ежедневные новости ООН • Для обновления сводки новостей, посетите Центр новостей ООН www.un.org/russian/news Ежедневные новости 25 АПРЕЛЯ 2014 ГОДА, ПЯТНИЦА Заголовки дня, пятница Генеральный секретарь ООН призвал 25 апреля - Всемирный день борьбы с малярией международное сообщество продолжать Совет Безопасности ООН решительно осудил поддержку пострадавших в связи с аварией на террористический акт в Алжире ЧАЭС В ООН вновь призвали Беларусь ввести Прокурор МУС начинает предварительное мораторий...»

«МИНИСТЕРСТВО ТРАНСПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНТРАНС РОССИИ) MINISTRY OF TRANSPORT OF THE RUSSIAN FEDERATION (MINTRANS ROSSII) Уважаемые коллеги! Dear colleagues! От имени Министерства транспорта Российской Феде- On behalf of the Ministry of Transport of the Russian рации рад приветствовать в Санкт-Петербурге участ- Federation we are glad to welcome exhibitors of TRANников 11-й международной транспортной выставки STEC–2012 International Transport Exhibition, speakers ТРАНСТЕК–2012 и 3-й...»

«Международная организация труда Международная организация труда была основана в 1919 году с целью со­ дей­ствия социальной­ справедливости и, следовательно, всеобщему и проч­ ному миру. Ее трехсторонняя структура уникальна среди всех учреждений­ системы Организации Объединенных Наций­: Административный­ совет МОТ включает представителей­ правительств, организаций­ трудящихся и работо­ дателей­. Эти три партнера — активные участники региональных и других орга­ низуемых МОТ встреч, а также...»

«СЕРИЯ ИЗДАНИЙ ПО БЕЗОПАСНОСТИ № 75-Ш8АО-7 издании по безопасност Ш ернооыльская авария: к1 ДОКЛАД МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНСУЛЬТАТИВНОЙ ГРУППЫ ПО ЯДЕРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ МЕЖДУНАРОДНОЕ АГЕНТСТВО ПО АТОМНОЙ ЭНЕРГИИ, ВЕНА, 1993 КАТЕГОРИИ ПУБЛИКАЦИЙ СЕРИИ ИЗДАНИЙ МАГАТЭ ПО БЕЗОПАСНОСТИ В соответствии с новой иерархической схемой различные публикации в рамках серии изданий МАГАТЭ по безопасности сгруппированы по следующим категориям: Основы безопасности (обложка серебристого цвета) Основные цели, концепции и...»

«ГЛАВ НОЕ У ПРАВЛЕНИЕ МЧ С РОССИИ ПО РЕСПУБЛ ИКЕ БАШКОРТОСТАН ФГБОУ В ПО УФ ИМСКИЙ ГОСУДАРСТВ ЕННЫЙ АВ ИАЦИОННЫЙ ТЕХНИЧ ЕСКИЙ У НИВ ЕРСИТЕТ ФИЛИАЛ ЦЕНТР ЛАБ ОРАТОРНОГО АНАЛ ИЗА И ТЕХНИЧ ЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ ПО РБ ОБЩЕСТВ ЕННАЯ ПАЛ АТА РЕСПУБЛ ИКИ Б АШКОРТОСТАН МЕЖДУ НАРОДНЫЙ УЧ ЕБ НО-МЕТОДИЧ ЕСКИЙ ЦЕНТР ЭКОЛОГИЧ ЕСКАЯ Б ЕЗО ПАСНОСТЬ И ПРЕДУ ПРЕЖДЕНИЕ ЧС НАУЧ НО-МЕТОДИЧ ЕСКИЙ СОВ ЕТ ПО Б ЕЗОПАСНОСТИ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬ НОСТИ ПРИВОЛ ЖСКОГО РЕГИОНА МИНИСТЕРСТВА ОБРАЗОВ АНИЯ И НАУ КИ РФ III Всероссийская...»

«Казанский (Приволжский) федеральный университет Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского Новые поступления книг в фонд НБ с 9 по 23 апреля 2014 года Казань 2014 1 Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием АБИС Руслан. Материал расположен в систематическом порядке по отраслям знания, внутри разделов – в алфавите авторов и заглавий. С обложкой, аннотацией и содержанием издания можно ознакомиться в электронном каталоге 2 Содержание Неизвестный заголовок 3 Неизвестный заголовок Сборник...»

«УДК 622.014.3 Ческидов Владимир Иванович к.т.н. зав. лабораторией открытых горных работ Норри Виктор Карлович с.н.с. Бобыльский Артем Сергеевич м.н.с. Резник Александр Владиславович м.н.с. Институт горного дела им. Н.А. Чинакала СО РАН г. Новосибирск К ВОПРОСУ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ОТКРЫТЫХ ГОРНЫХ РАБОТ ON ECOLOGY-SAFE OPEN PIT MINING В условиях неуклонного роста народонаселения с неизбежным увеличением объемов потребления минерально-сырьевых ресурсов вс большую озабоченность мирового...»

«КУЗБАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Т.Ф. ГОРБАЧЕВА Администрация Кемеровской области Южно-Сибирское управление РОСТЕХНАДЗОРА Х Международная научно-практическая конференция Безопасность жизнедеятельности предприятий в промышленно развитых регионах Материалы конференции 28-29 ноября 2013 года Кемерово УДК 622.658.345 Безопасность жизнедеятельности предприятий в промышленно развитых регионах: Материалы Х Междунар. науч.практ. конф. Кемерово, 28-29 нояб. 2013 г. / Отв. ред....»

«Министерство образования и наук и Российской Федерации Алтайский государственный технический университет им. И.И.Ползунова НАУКА И МОЛОДЕЖЬ 3-я Всероссийская научно-техническая конференция студентов, аспирантов и молодых ученых СЕКЦИЯ ТЕХНОЛОГИЯ И ОБОРУДОВАНИЕ ПИШЕВЫХ ПРОИЗВОДСТВ Барнаул – 2006 ББК 784.584(2 Рос 537)638.1 3-я Всероссийская научно-техническая конференция студентов, аспирантов и молодых ученых Наука и молодежь. Секция Технология и оборудование пишевых производств. /...»

«ВЫСОКИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И ИННОВАЦИИ В НАЦИОНАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ УНИВЕРСИТЕТАХ Том 4 Санкт-Петербург Издательство Политехнического университета 2014 Министерство образования и наук и Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный политехнический университет Координационный совет Учебно- Учебно-методическое объединение вузов методических объединений и Научно- России по университетскому методических советов высшей школы политехническому образованию Ассоциация технических...»

«Секция Безопасность реакторов и установок ЯТЦ X Международная молодежная научная конференция Полярное сияние 2007 ИССЛЕДОВАНИЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЙ ТЕПЛОНОСИТЕЛЯ НА ВХОДЕ В АКТИВНУЮ ЗОНУ РЕАКТОРА ВВЭР-1000 ПРИ РАЗЛИЧНЫХ РЕЖИМАХ РАБОТЫ ГЦН В КОНТУРАХ ЦИРКУЛЯЦИИ Агеев В.В., Трусов К.А. МГТУ им. Н.Э. Баумана Для обоснования теплогидравлической надежности реакторов ВВЭР-1000, возможности повышения их тепловой мощности необходимо иметь подробную информацию о гидродинамической картине распределения расхода...»

«Международная стандартная классификация образования MCKO 2011 Международная стандартная классификация образования МСКО 2011 ЮНЕСКО Устав Организации Объединенных Наций по вопросам образования, наук и и культуры (ЮНЕСКО) был принят на Лондонской конференции 20 странами в ноябре 1945 г. и вступил в силу 4 ноября 1946 г. Членами организации в настоящее время являются 195 стран-участниц и 8 ассоциированных членов. Главная задача ЮНЕСКО заключается в том, чтобы содействовать укреплению мира и...»

«ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ Видовое разнообразие во всем мире Страница 1/8 © 2008 Федеральное министерство экологии, охраны природы и безопасности ядерных установок Модуль биологическое разнообразие преследует цель, показать с помощью рассмотрения естественнонаучных вопросов и проблем, ВИДОВОЕ какую пользу приносит человеку Природа во всем ее многообразии, РАЗНООБРАЗИЕ чему можно у нее поучиться, как можно защитить биологическое ВО ВСЕМ МИРЕ разнообразие и почему стоит его защищать....»

«КАФЕДРА ДИНАМИЧЕСКОЙ ГЕОЛОГИИ 2012 год ТЕМА 1. Моделирование тектонических структур, возникающих при взаимодействии процессов, происходящих в разных геосферах и толщах Земли Руководитель - зав. лаб., д.г.-м.н. М.А. Гочаров Состав группы: снс, к.г.-м.н. Н.С. Фролова проф., д.г.-м.н. Е.П. Дубинин проф., д.г.-м.н. Ю.А. Морозов асп. Рожин П. ПНР 6, ПН 06 Регистрационный номер: 01201158375 УДК 517.958:5 ТЕМА 2. Новейшая геодинамика и обеспечение безопасности хозяйственной деятельности Руководитель -...»

«РУКОВОДСТВО ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ 61 ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ Видовое разнообразие во всем мире Страница 1/8 © 2008 Федеральное министерство экологии, охраны природы и безопасности ядерных установок Модуль биологическое разнообразие преследует цель, показать с помощью рассмотрения естественнонаучных вопросов и проблем, ВИДОВОЕ какую пользу приносит человеку Природа во всем ее многообразии, РАЗНООБРАЗИЕ чему можно у нее поучиться, как можно защитить биологическое ВО ВСЕМ МИРЕ разнообразие и...»

«Труды преподавателей, поступившие в мае 2014 г. 1. Баранова, М. С. Возможности использования ГИС для мониторинга процесса переформирования берегов Волгоградского водохранилища / М. С. Баранова, Е. С. Филиппова // Проблемы устойчивого развития и эколого-экономической безопасности региона : материалы докладов X Региональной научно-практической конференции, г. Волжский, 28 ноября 2013 г. - Краснодар : Парабеллум, 2014. - С. 64-67. - Библиогр.: с. 67. - 2 табл. 2. Баранова, М. С. Применение...»

«Национальный ботанический сад им. Н.Н. Гришко НАН Украины Отдел акклиматизации плодовых растений Словацкий аграрный университет в Нитре Институт охраны биоразнообразия и биологической безопасности Международная научно-практическая заочная конференция ПЛОДОВЫЕ, ЛЕКАРСТВЕННЫЕ, ТЕХНИЧЕСКИЕ, ДЕКОРАТИВНЫЕ РАСТЕНИЯ: АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИНТРОДУКЦИИ, БИОЛОГИИ, СЕЛЕКЦИИ, ТЕХНОЛОГИИ ВОЗДЕЛЫВАНИЯ Памяти выдающегося ученого, академика Н.Ф. Кащенко и 100-летию основания Акклиматизационного сада 4 сентября...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.