Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 20 |

«М57 МИГРАЦИОННЫЕ МОСТЫ В ЕВРАЗИИ: Сборник докладов и материалов участников II международной научно-практической конференции Регулируемая миграция – реальный путь сотрудничества между ...»

-- [ Страница 7 ] --

Concerns about this increase in numbers by the Coalition Liberal National Party Government under Prime Minister John Howard underlay the Government’s refusal to allow the MV Tampa to unload the survivors on Australia’s Christmas Island, as provided for by international law. Subsequently, after a military intervention, the passengers were transferred to an Australian naval vessel and transported to Nauru from whose government the Australian government had gained agreement to establish a detention centre for off-shore processing of refugee claims. The use of off-shore detention centres in Nauru and then Manus Island in Papua New Guinea, became known as the ‘Pacific Solution’ whereby the Australian government persuaded major recipients of its overseas aid budget to provide detention facilities for the boat people. These arrangements were complemented by legislation which excised Australian off-shore islands such as Christmas Island from Australia’s ‘migration zone’ thereby denying arrivals on them the right to claim asylum status in Australia. Whether the policy was actually effective in discouraging people traffickers, or whether there was a decline in potential asylum seekers the numbers of arrivals did decline substantially to less than 100 persons annually between 2003 and 2008.

After over a decade in power the Coalition Government was being subjected to a sustained criticism for many of its policies in addition to its handling of the asylum seekers. At the election at the end of 2007 John Howard and his Government were swept from power in a landslide victory for the Labor Party under the leadership of Kevin Rudd. With an ambitious reform agenda the new Government nevertheless found time to formally abandon the Pacific solution with the closure of the final active detention centre in Nauru. In 2008 it also provided permanent residence to successful asylum seekers by replacing the temporary protection visas previously issued to them. These changes allowed them to apply to bring their families to join them in Australia.

Despite the strong support which brought the Labor Government to office in 2007 it soon became the target for extensive criticisms on a wide range of policy fronts including its handling of the global financial crisis, climate change and a mining tax. In a sudden and unexpected internal Labor Party coup Kevin Rudd was replaced by his deputy Julia Gillard in June 2010. The Opposition parties actively questioned her legitimacy as Prime Minister. In the subsequent Federal elections the Labor party lost much of its electoral support and Gillard returned to office in September 2010 as the leader of a minority Government dependent on the support of a number of Independent members and the Green Party.

Among the issues which the Opposition used against the Gillard Government in the election campaign was its handling of the increase in boat arrivals from 686 in 2008-9 to 4,597 in 2009-10, the latter figure being nearly half of the total number of on-shore applications of 10,575. The Opposition even started unilateral negotiations with the government of Nauru to re-open that country’s detention center. One of the key features of the election campaign was that the Labor Party adopted a defensive, re-active approach to the Coalition’s policy proposals on a range of areas. Although Gillard refused to reconsider the Nauru solution, she spoke about setting up a regional processing centre to be located in East Timor. In yet another attempt to resolve the situation the Gillard Government entered into an agreement with the Malaysian Government to take 4000 recognised refugees living in Malaysia in exchange for Malaysia accepting 800 boat people as soon as they arrived on Australian territory.

Seen as effectively a return to the ‘Pacific Solution, within a month of the agreement being signed 335 people had already arrived. However, an appeal to the High Court of Australia dealt the death blow to the Malaysian ‘Solution’ when it resolved at the end of August 2011 that it was illegal for the government to send asylum seekers to countries (such as Malaysia, Papua New Guinea or Nauru) which had not signed the UN Convention on Refugees or were not in a position to render asylum seekers suitable protection. Many of the arrivals in this period were also unaccompanied minors whom the judgement declared could not be sent off-shore.

The effect of this judgement was to call into question both the Government and Opposition’s proposals. After over a year of political stalemate the Government accepted all the recommendations of the Houston Committee which was set up to advise on policy options and passed the necessary enabling legislation with the support of the Opposition parties. Key recommendations included increasing the numbers admitted under the existing refugee program, re-opening the Nauru and Manus Island detention centres and requiring those admitted as refugees to bring in family members under the Family Migration Program. By September 2012 the first boat arrivals were transferred to Nauru.

The Changing Role of Economic Criteria Permanent Migration.

The extreme politicization of the debates surrounding the handling of the boat people is at variance with the lack of public response to the major departures from Australia’s long-established commitment to attracting permanent migrants, especially those with family already living in Australia. The adoption of a non-discriminatory migrant selection policy involves selecting permanent settlers on the basis of one of three main rationales: family reunion, economic benefit or humanitarian need. The numbers of entrants in each of these streams is based on an annual quota determined after consultations with the individual states, community groups and economic stakeholders. Australia follows the Canadian practice of using a points system to assist in selecting groups of economic stream migrants. The points weighting given to selection criteria have changed over time reflecting changing emphases on age, existing family ties, language, education, work experience and specific occupations. The general trend has been towards favouring younger more skilled migrants with a knowledge of English. Particularly in the case of the economic stream the quota is regularly adjusted to reflect the local economic environment and labour market needs in times of unemployment or labour shortages.

Over the last decade the largest number of settler arrivals was planned for 2008-9 with a total of 171,800 places. In 2009-10 and 2010-11 the numbers were reduced by 1.9% in response to the impact of the global financial crisis. But they were increased to 185,000 places in 2011-12 in response to labour market shortages.

These numbers are more than double those of a decade earlier in 1999-2000.In 2011-12 68% of the settler arrivals (including their dependent spouses and children) had been selected under the economically focussed ‘Skills’ program11. This figure reflects the long term trend to give priority to economic over family criteria in selection. At the same time there has also been, within the Skills program an increasing focus on the Employer Sponsored component of the Skills program at the expense of the General Skilled Migration component; a response to the needs of employers and regions experiencing particular skills shortages. This decade long growth in the migration program and the prominence of economic arrivals reflects the robustness of the Australian economy and, in particular, the labour needs of the booming resource sector at a time when unemployment declined to 5.3% in August 2011.

The only country whose citizens do not need visas to enter Australia is New Zealand with which Australia has a common labour market. In 2009-10 New Zealanders accounted for 2, 712 (1.5%) of the permanent arrivals of 185,102 people with the remaining 13,770 (7.4%) (after accounting for the family and skills migration programs) being individuals arriving under the separate Humanitarian program. Many other New Zealanders come to Australia to work and live on a temporary basis. These flows reflect New Zealand’s involvement in the initial discussions which led to the 1901 Federation of the six Australian states into Australia in 1901. Even today the option for New Zealand to join the federation still exists in the Australian constitution.

Despite its enormous landmass, since the 19th century Australians have concentrated around the coast line especially in the six state capital cities. The two largest cities, Sydney and Melbourne, are home to over one third of the country’s population estimated in October 2011 to be over 22,700,000 persons. Not surprisingly, such cities with their employment opportunities and socio-cultural resources                                                              Australian Government, Department of Immigration and Citizenship, 2011–12 Migration Program Report Program year to 30 June 2012, p. are particularly attractive to migrants. The general population trend away from inland rural areas continues despite policy efforts to encourage more dispersed settlement.

Immigration policy has been one means used to reverse this move through measures developed in conjunction with local government authorities and employers. These include awarding extra points to those applicants willing to move to rural areas and better opportunities for gaining recognition of professional qualifications. The presence of large numbers of foreign born and trained medical practitioners in rural Australia is one outcome of such policies. In the face of continuing calls for more residents and workers, Australia in February 2010 announced the establishment of State Migration Plans which give states and territories more flexibility than under existing arrangements to nominate migrants to meet specific labour and regional needs. By 2011-12, 38% of all places allocated under the Skills program went to individuals entering under the various regionally focussed programs. The Expansion of Temporary Migration.

Even while Australia has placed greater emphasis on economic criteria in selecting permanent immigrants it has also expanded opportunities for temporary migration despite long-held concerns about the potential negative effects of this on labour market conditions. This change reflects the importance of the economic considerations influencing Australia’s migration policies. Tourism has played an increasingly important part in Australia’s foreign exchange earnings since the 1980s. By 2010-11, tourists accounted for 86% of the 4.1 million temporary arrivals 13. Reflecting the increasing importance of Australia’s international trading relationships short term business travellers constituted 13.2% of these tourists or 11.3% of all temporary arrivals14. Complementing these short term visitors were other temporary arrivals whose entry reflected the importance they were seen as having for the Australian economy. During the 1990s, calls by employers for greater flexibility in meeting their skilled labour market needs led to the adoption of policies which provided for the entry of temporary skilled workers on visas which could be extended for up to four years. In 2010-11 the 90,120 entrants under this program were 2.2% of all temporary entrants15. At the same time, the government’s support for encouraging the selling of educational courses to overseas students as an international trade initiative led to a major expansion in the numbers of international students entering Australia to study (6.1% of all temporary arrivals by 2010-11)16.

While short English language courses were popular, large numbers of students also                                                              Australian Government, Department of Immigration and Citizenship, 2011–12 Migration Program Report Program year to 30 June 2012, p. Australian Government, Department of Immigration and Citizenship 2012 Population Flows:

Immigration Aspects 2010-2011 Edition p. Australian Government, Department of Immigration and Citizenship Visitor Visa Program Report 30 June 2012 p. 9.

Australian Government, Department of Immigration and Citizenship 2012 Population Flows:

Immigration Aspects 2010-2011 Edition p. Australian Government, Department of Immigration and Citizenship 2012 Population Flows:

Immigration Aspects 2010-2011 Edition p. enrolled in tertiary education courses extending for more than a year. One effect of these new opportunities for long-term temporary education and business migration where numbers were not restricted by the application of quotas was that since 1999-2000 these long term temporary arrivals regularly exceed the annual numbers of permanent settler arrivals.

Encouraging the increased number of international students were policy changes which created opportunities for them to apply for permanent residence immediately after completing their course without the previous requirement that they return to their home country before applying. This change was a departure from the former view that the education of overseas students was a way of aiding developing countries to seeing the students as an economic trade benefit for Australia. It also was a response to complaints that many of those arriving under the permanent migration program found difficulty in obtaining employment because of their lack of contacts and familiarity with the Australian social and work environment. In contrast it was argued that those with Australian qualifications would not have these difficulties in gaining employment. Like students, those who initially entered on temporary work visas subsequently also were able to gain permanent residence visas. By 2011-12 42.9% (or 79,287 places) of the permanent migration program places went to migrants already residing in Australia, the majority of them international students or those admitted under the long-term temporary worker program. In the case of the Skills program the on-shore arrivals were half of all places allocated17. This number was three times more than the number of places for these groups a decade earlier in 1999-2000.

Major reviews have been held of both the temporary worker and international student programs in response to concerns about their integrity and potential abuses in their operation. The resulting changes have addressed the fraud and scams identified in the recruitment of workers for unskilled employment and the operation of private educational colleges and courses with dubious educational and financial credentials. Nevertheless, the policy changes which have shifted the balance from the former emphasis on permanent migration to temporary migration have led to little public debate or concern.

With Australia and its booming mining sector having experienced little negative impact from the global financial crisis beginning in 2007 there have actually been calls to recruit more temporary workers to meet labour market shortages, especially in the booming resource sector. Australia’s largest mining company, BHP Billiton, published a report in September 2011 identifying a need for 170,000 extra workers, many of them of necessity migrants; a figure 64% higher than identified in a 2010 Government review. One response was that in April the Government announced the extension to the USA of existing provisions which allowed workers in licensed occupations such as plumbers and electricians to have their skills assessed before coming to Australia. At the same time plans were announced to hold a Skills Australia Needs expo in May 2012 in Houston, Texas in                                                              Australian Government, Department of Immigration and Citizenship, 2011–12 Migration Program Report Program year to 30 June 2012 p. an effort to attract skilled workers in the resources, energy and infrastructure sectors.

Although motivated more by Australian diplomatic than economic considerations another temporary worker program initiated by the Government in 2008 is the Pacific Island Seasonal Worker Pilot Scheme with plans now announced to extend the scheme from July 2012 The scheme is a response to pressures from small Pacific Island states with limited domestic employment opportunities. Provision was made for up to 2500 visas to be issued to seasonal workers from Kiribati, Papua New Guinea, Tonga and Vanuatu to work in local Australian horticultural industries experiencing shortages of local workers. From 2012 the scheme will be extended to include workers from Nauru, Samoa, the Solomon Islands, Tuvalu and Timor-Leste.

Over four years the total number of visa places will be capped at 10,000.

Another source of temporary workers which has created little controversy are the Working Holiday Maker programs which allow young people aged between and 30 from designated countries to enter Australia for initial periods of up to months of combined work and holiday reflecting the programs economic and socio-cultural objectives. Participants are an important source of casual workers especially in regional agriculture, and the hospitality and tourism industries. Initiated in 1975 with Canada and the UK the scheme was extended to Japan and the Netherlands in 1980. Now, the largest numbers of arrivals come from the United Kingdom and Korea. From 114,686 arrivals in 2005-6 participation in the program increased to 194,103 in 2008-9 with a slight decline to 192,922 visas granted to arrivals from 26 countries in 2010-11 in the aftermath of the global financial crisis.

This figure, which was 4.6% of all temporary arrivals, almost equals the total numbers of permanent migrants in the same year18.

The picture of sustained growth is less clear in the case of international student mobility. In 2010-11 a total of 250,438 visas were issued to international students19. This was nearly a 50% increase on the 188,866 visas issued in 2004- but still a decline from the 319,632 visas issued in 2008-9. Factors in the decline include a rise in the value of the Australian dollar alongside the growth of competition from other countries such as New Zealand offering cheaper visas and course fees, widely publicised problems involving closures of low standard colleges and personal security concerns, especially involving Indian students. For several years India has ranked as the second most important source country of international students behind China and ahead of South Korea and Brazil. Also important have been Government moves to restrict the range of courses which provide students with immediate opportunities to gain permanent residence by excluding courses with major quality and relevance problems such as hairdressing and cooking. In response to the 2011 Knight strategic review of the sector the Government, in an effort to increase international student numbers, has now implemented changes to relax enAustralian Government, Department of Immigration and Citizenship, 2012 Population Flows:

Immigration Aspects 2010-2011 Edition p. Australian Government, Department of Immigration and Citizenship 2012 Population Flows:

Immigration Aspects 2010-2011 Edition p. try requirements for students and to allow university graduates to immediately gain two to four year temporary working visas. These changes may have contributed to the slight increase in the number of international student visas to 253,046 in the following year, 2011-12. The Australian Experience in Developing Migration Policy As the current Australian debates highlight, migration is no longer only a domestic issue. Inevitably it involves relations with other neighbouring governments able to deter departures or provide a place to which asylum seekers can be returned as indicated in recent Australian discussions with its Southeast Asian neighbours. Especially where the asylum seekers originate from third countries trafficking and criminal activities further complicate the situation. Australia has already begun to work cooperatively with Indonesia in setting up mechanisms to limit the activities of people smugglers. Yet, thinking back to the 1980s Comprehensive Plan of Action which helped resolve the situation of Indochinese refugees, international diplomacy and cooperation, rather than bilateral deals, has an important role to play in resolving migration challenges. Gillard, in putting forward the idea of a regional processing centre based in East Timor, initially seemed to be developing this type of strategy but it has now been replaced by more bilateral thinking.


Australian Government 2012 Report of the Expert Panel on Asylum Seekers [the Houston Report], August Crock, Mary and Berg, Laurie 2011 Immigration, refugees and forced migration:

law, policy and practice in Australia, Federation Press, Annandale NSW Department of Immigration and Citizenship, 2011 Population Flows: Immigration aspects 2009-2010 edition (available at www.immi.gov.au) Department of Immigration and Citizenship 2011 Fact Sheets (www.immi.gov.au) Department of Immigration and Multicultural Affairs, 2001, Immigration: Federation to Century’s End 1901-2000 (available at www.immi.gov.au) Jupp, James 2007 From White Australia to Woomera: the story of Australian immigration Cambridge, Cambridge University Press 2nd ed Phillips, Janet and Spinks, Harriet 2011 Background Note Boat arrivals in Australia since 1976 Updated 15 July 2011 Parliament of Australia, Parliamentary Libraryhttp://www.aph.gov.au/library/pubs/bn/sp/BoatArrivals.htm#_Toc                                                              Australian Government, Department of Immigration and Citizenship, Student Visa Program Trends 2005-06 to 2011-12 p.



Тюменская область представляет значительный интерес как для внутренней миграции, так и для внешней в силу стабильности социально-экономической ситуации в регионе. Значительный приток мигрантов стабильно обнаруживают страны Центральной Азии и Азиатско-Тихоокеанского региона. Эта ситуация хорошо обыгрывается в анекдоте: «Любимые телепередачи:

у русских – «Поле чудес», у евреев – «Кто хочет стать миллионером? », у русскоязычных – «КВН», у украинцев – «Своя игра», у корейцев – «Дог-шоу», у грузин – «Культурная революция», у прибалтов – «Школа злословия», у вьетнамцев, торгующих на рынках – «Вокруг света», у чеченцев – «Русский экстрим», у кавказцев в Москве – «В поисках приключений», у африканцев, обучающихся в России – «Умницы и умники», у среднеазиатов – «Гарем», у чукчей – трансляция футбольных матчей английской премьер-лиги с участием клуба «Челси», у туркмен – «Сто к одному», у иностранных строителей в Москве – «Дом», у киргизов – «Парламентский час».

Ранее, по данным С.В.Рязанцева, Казахстан и Украина занимали лидирующее положение среди государств-доноров (С.В.Рязанцев 2007: с. 17-38). На сегодняшний день, среди активных государств-доноров стали выступать и их страны-соседи: Китай, Вьетнам, Тайланд и др. Нельзя сказать, что они преобладают в миграционных процессах в Тюменском регионе. Однако, китайцы еще задолго до открытия нефтепровода в их страну, открыли совместную Тюменскую нефтяную компанию, только в этом году в Тюмени открылось сразу четыре центра китайской медицины с китайскими врачами-специалистами (кстати, ни один из них не владеет русским языком), открылось три ресторана.

Думается, что это лишь часть видимых миграционных процессов.

Способствуют притоку мигрантов из более теплых стран и устойчивый стереотип о Тюмени как некоем Клондайке, где деньги текут рекой. На наши вопросы, почему они приехали в такой холодный край, ответ был один: здесь много денег. Тайские мигранты также интегрируются в сферу услуг, как правило, это различные массажные кабинеты и СПА, совместно с тайцами открыт магазин, специализирующийся на товарах народного потребления из Тайланда. Хозяин магазина является гражданином России, уроженцем Тюмени, но он женат на тайке.

Ситуация с вьетнамцами обстоит несколько иначе. Поскольку Вьетнам поставил задачу – войти к 2020 году в число индустриально развитых стран, то вьетнамских студентов можно увидеть среди студентов Тюменского государственного нефтегазового университета и Тюменского Высшего Военно-инженерного Командного училища (ныне филиала военного инженерного университета). Следует отметить, что ТВВИКУ в последнее время набирает мощные обороты, поэтому среди его курсантов можно найти представителей Европы, Азии и Африки. Вьетнамцы в Тюменской области не только учатся в Тюменской области, но и участвуют в трудовой миграции. Так, под Тюменью в деревне Букино проживающие там вьетнамцы работают на моторостроительном заводе в г.Тюмени. Однако в последнее время в тюменских магазинах стали появляться вьетнамские товары, что говорит о расширении связей между тюменским регионом и Вьетнамом.

Жители Тюмени и региона, к сожалению, не могу дифференцировать представителей различных этносов Азиатско-Тихоокеанского региона. Сами вьетнамцы немногословны, живут довольно замкнуто, довольствуясь общением с соотечественниками, как правило, доброжелательно пытаясь вжиться в принимающее сообщество. На эту специфику также указывает анекдот: «Мужчина прогуливается по городу в поисках прачечной и вдруг видит надпись: «Прачечная Ханса Олафссона». Он заходит внутрь и начинает искать глазами большого шведа-блондина. Вдруг видит маленького, сухонького вьетнамца.

Тогда мужик спрашивает у него: – Скажите, а кто владелец этого заведения? – Я владелис, – говорит вьетнамец. – А почему же вас зовут Ханс Олафссон? – удивляется мужик. – Когда я имиглиловала в эту стлану, – поясняет вьетнамец, – передо мной сла больсая сведа, с именем Ханс Олафссон. Когда меня сплосила на тамозня офицел: "Как твоё имя?", моя ответила: Та Кже!».

Социологические опросы среди тюменцев показывают (200 человек:

100 человек – 18-20 лет и 100 человек – 30-40 лет), что тюменцы помнят о войне во Вьетнаме (98%), сочувствуют вьетнамцам (69%), восхищаются их мужеством (98%), отмечают их доброжелательность и дешевизну услуг (54% – в основном молодые респонденты), желание учиться (34%), вкусовые пристрастия (23%), веселый характер (18%) и житейскую мудрость (14%). Имеется лишь дихотомия по расово-этническому принципу (58%). Однако сопереживание и сочувствие вьетнамцам, претерпевшим много горя во время американо-вьетнамской войны, сближает вьетнамцев и русских, в чьей этнической памяти свежи события второй мировой войны (77%). Данный момент подчеркивается сильный дух, который характерен для обоих народов и стремление оказать помощь и поддержку вьетнамцам русскими. На эту особенность указывает и анекдот: «Встречаются во вьетнамских джунглях два танка: американский и вьетнамский. – Вьетнамцы сдавайтесь!!!

– Вьетнамцы не сдаются!!! Прокопенко снаряды!!!!!!».

Кроме того, поскольку имеется региональная специфика ввиду длительных ссылок в Тюменский регион на протяжение столетий, то сибиряки считают, что вьетнамцы близки им по духу, поскольку могут противостоять мощному врагу в условиях глубокой партизанской войны (33%): «Во Вьетнаме один американский солдат говорит другому: – Если кого-нибудь из нас двоих убьют, я сообщу об этом твоей жене».

Так, в анекдотах про вьетнамцев сюжет построен на том, что представители разных культур попадают в одинаковые ситуации или совершают идентичные поступки. Их реакция на заданные ситуации или различные способы решения поставленных задач и является индикатором предположительно стереотипных моделей поведения.

Изначально Тюменский регион основывается на мощных миграционных потоках, которые продолжают оставаться важным компонентом демографической, экономической, социальной, этноязыковой ситуации в регионе.

Однако именно этот фактор является основополагающим в изначально толерантном отношении тюменцев к прибывающим мигрантам в целом, а из Вьетнама в частности.

1. Рязанцев С.В., Сигарева Е.П. Экстралингвистические факторы этноязыковой политики в Тюменской области: миграция в Тюменской области, Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах// Тюменская область:

этноязыковое строительство в полиэтничном регионе. – Тюмень/ Коллект. монография под ред. И.С. Карабулатовой. – Тюмень: Печатник, 2007. – С.17-38.



(Исследование проведено в рамках гранта РГНФ № 10-03-00912 а/V) Численность и расселение вьетнамской общины. По данным вьетнамских властей около 4 млн. вьетнамцев расселились в настоящее время практически на всех континентах примерно в 110 странах мира. Преимущественно вьетнамцы расселены в экономически развитых странах – около 80%. Большая часть вьетнамцев (около 35%) живут на американском континенте, прежде всего в США и Канаде. Примерно треть вьетнамцев расселена в европейских странах, главным образом во Франции, Германии, Великобритании. В азиатском регионе (вне Вьетнама) проживает 24% вьетнамцев. Главным образом в Таиланде, Камбодже, на Тайване, в Китае и Японии. В Австралии и Океании проживает около 8% вьетнамцев. Из всех континентов пока только Африка пока не стала крупным центром расселения вьетнамской диаспоры.

Рис. 1. Распределение вьетнамской диаспоры по континентам, % Основными странами расселения вьетнамцев в настоящее время являются США (1,3 млн.), Франция (250 тыс.), Канада и Австралия (по 200 тыс.), Германия, Камбоджа и Таиланд (по 100 тыс.). Во всех республиках бывшего СССР не менее 350-400 тыс. вьетнамцев. По данным переписи населения 2002 г. в России живут 26 тыс. вьетнамцев, хотя реально эта цифра гораздо выше, и по нашим оценкам достигает 100-150 тыс. человек.21 В настоящее время большая часть вьетнамцев, живет и работает в Москве, Ставропольском крае, Башкортостане, Волгоградской, Свердловской областях, Хабаровском крае и ряде других регионов России.22 В столице выходят газеты и журналы на вьетнамском языке, существует спутниковый канал вьетнамского телевидения, транслирующий программы для граждан Вьетнама, проживающих в России. В основном вьетнамцы учатся, работают в торговле, сельском хозяйстве, ресторанном бизнесе, растёт занятость в производственной сфере. По большей части в России живут и работают выходцы из северного Вьетнама.

                                                             Рязанцев С.В., Кузнецов Н.Г. Миграция из Вьетнама в Россию: тенденции и регулирование// Миграция в современной России: состояние, проблемы, тенденции: Сборник научных статей/ Под общ. ред. К.О.Ромодановского, М.Л. Тюркина. – М.: ФМС России, 2009. - С. 239.

Кузнецов Н.Г. Вьетнамские мигранты в России// Народонаселение. - № 4, 2008. - С. 83.

Рис. 2. Расселение вьетнамцев в России (по данным переписи 2002 г.) Крупная вьетнамская диаспора сосредоточена в странах Восточной Европы – до 100 тыс. человек. Некоторое увеличение оценок в сравнении с нашими предыдущими публикациями связано с тем, что в национальной статистике многих стран Восточной Европы часть вьетнамцев «завуалирована» процессом интеграции, прежде всего, получением гражданства. Исследование показало, что очень многие вьетнамцы в последние годы натурализовались, т.е. получили гражданство стран проживания. Особенно интенсивно этот процесс происходил в Венгрии, Чехии и Польше. Таким образом, если считать в совокупности вьетнамцев, которые находятся ан разной стадии интеграции в странах Восточной Европы, то оценку их численности следует немного уточнить в сравнении с первым этапом проекте.

Мы считаем, что в Чехии проживает порядка 70 тыс. вьетнамцев, в Польше – не менее 10 тыс., в Австрии –7 тыс., в Венгрии – 5 тыс., Словакии – около 3 тыс., в Болгарии – около 1 тыс. вьетнамцев. Эта оценка несколько превышает оценку, данную нами ранее для стран Восточной Европы (50-60 тыс.

человек). Однако, она представляется более реальной в связи с вновь полученными данными.

Рис. 3. Численность вьетнамцев в странах Центральной и Восточной Европы Социально-демографическая структура вьетнамской общины в Восточной Европе. Вьетнамская диаспора в Восточной Европе отличается преобладанием мужчин среднего и молодого возраста, это мобильные и динамичные люди, склонные к ведению предпринимательства, получению образования, а, следовательно, к успешной интеграции в принимающих странах. Вьетнамские общины в Восточной Европе представляют сложный конгломерат, состоящий из представителей разных социальных слоев, политических направлений, профессиональных групп, религиозных общин, этнических общностей. Спецификой Восточной Европы является то, что здесь не все вьетнамцы успешно интегрированы в общество. Главными причинами этого являются проблемы их правового статуса (особенно в странах бывшего СССР). В связи с распадом СССР и стран «социалистического блока» многие вьетнамцы лишились возможности учиться и работать в принимающих странах. У многих не было средств к существованию. В отличие от бывшей ГДР, Россия и ряд стран СНГ не обеспечили организованный выезд вьетнамских рабочих обратно на родину. В результате, многим вьетнамцам было отказано в регистрации в новых государствах, что лишило их возможности легально проживать, и заставило платить взятки милиции.

В этой ситуации многие вьетнамские мигранты были вынуждены сменить род деятельности, перейти в сферу торговли на рынках, пополнив ряды нелегальных мигрантов. В результате за последние двадцать лет в России и странах Восточной Европы даже сформировались такие стереотипы, что вьетнамцы – это только торговцы на рынках, нелегальные мигранты, не имеющие разрешения на работу и пр.

В настоящее время существуют оценки, что 500 тыс. человек во вьетнамском сообществе за рубежом имеют высшее образование. Численность работников высокой квалификации, специалистов и интеллигенции за рубежом в настоящее время составляет около 300 тыс. человек. Многие вьетнамцы занимают важные посты в государственных структурах, являются депутатами парламентов, служат в армии, на флоте, в полиции, работают в научно-исследовательских институтах, в университетах, в больницах, на предприятиях, в международных организациях многих стран. Многие вьетнамцы имеют ученую степень кандидата и доктора наук, высокий уровень квалификации в сфере технологий, экономики, являются выдающимися деятелями культуры и науки. Основной профессиональный и научный потенциал вьетнамской диаспоры сосредоточен не только на Западе, а также в России, странах СНГ и Восточной Европы.

Новое поколение вьетнамской интеллигенции «пустило» корни в Северной Америке, Западной Европе и Австралии во многих областях науки, передовых технологий, информационных технологий, телекоммуникаций, электронике, производстве новых материалов, машиностроении, кибернетике, биологии, экономическом управлении, на рынке ценных бумаг и других отраслях. Многие зарубежные вьетнамские интеллектуалы являются «мостом», который соединяет страны с Вьетнамом, они приобретают передовые технологии, расширяют внешние экономические связи и активно участвуют в процессе глобализации. Многие люди достигли значительных высот и успехов в научно-исследовательских институтах, университетах, медицинских учреждениях, на предприятиях, в культуре, в международных организациях.

Примечательно, что, несмотря на широкую географию, представители вьетнамской общины поддерживают тесные связи с родиной. Это помогает Вьетнаму быстро и успешно развиваться, интегрироваться в мировое экономическое пространство. Размеры денежных переводов, отправляемых представителями вьетнамской диаспоры на родину, растет на 10-15% в год.

Это вносит значительный вклад в сокращение масштабов нищеты и стимулирует экономическое развитие страны. Интересно отметить, что в 2010 г.

около 500 тыс. иностранцев, в том числе 300 специалистов и представителей интеллигенции из-за рубежа работали во Вьетнаме. Десятки тысяч людей инвестируют средства в экономику Вьетнама. В настоящее время во Вьетнаме более 3,2 тыс. проектов с иностранными инвестициями с общим капиталом 5,7 млрд. долларов CША.

Проблема интеграции вьетнамцев в принимающем обществе не всегда решены благополучно. Иногда вьетнамские общины довольно замкнуты и слабо интегрированы в местах нового проживания. Эта проблема актуальна, прежде всего, для стран с переходной (транзитивной) экономики, которые претерпели серьезные социально-экономические и политические трансформации, что в свою очередь затрудняет интеграцию вьетнамских мигрантов. Например, многие вьетнамцы в странах с переходной экономикой в результате изменения политического строя и превратились из легальных трудовых мигрантов в мигрантов с неурегулированным статусом. Многие были вынуждены открыть собственное дело, кардинально изменить сферы занятости.

Интеграция вьетнамских общин в Восточной Европе. Были выявлены компоненты интеграции вьетнамцев в принимающих странах. Первый компонент – гражданская интеграция, которая включает в себя натурализацию (получение гражданства), отсутствие ограничений на передвижение внутри страны, возможность реализации избирательных прав, появление гражданской идентичности принимающей страны.

Второй компонент – экономическая интеграция – доступ к рабочим местам, повышение доходов, доступ к социальным благам, реализация предпринимательского потенциала, приобретение недвижимости и реализация имущественных прав. Экономическая интеграция занимает центральное место в структуре общей интеграции, поскольку от того какую социально-экономическую позицию и уровень дохода имеет мигрант, зависит значительной степени ее успешность в целом. Экономические параметры интеграции возможно с большей степенью достоверности, поскольку по многим индикаторам существует официальная статистика.

Третий компонент – экологическая интеграция – приспособление к климатическим и природно-географическим условиям. В случае с вьетнамцами этот аспект интеграции крайне актуален, т.к. они происходят из страны с принципиально иными климатическими условиями, чем в Восточной Европе.

Четвертый компонент – социально-психологическая интеграция – уровень образования, доступ к образованию, знание и свободное владение основным языком страны проживания. Религиозная интеграция – отсутствие или наличие противоречий между мигрантами и местным населением на основе религиозной принадлежности. Культурная интеграция – знание, готовность познавать и принятие культуры местных народов.

В ходе полевого исследования были опрошены 18 экспертов в России, Украине, Чехии, Польше и Венгрии. Цель опроса заключалась в экспертной оценке степени интеграции вьетнамских мигрантов в принимающие общества.

В числе опрошенных экспертов были сотрудники статистических и миграционных структур, ученые, руководители вьетнамских объединений, бизнесмены.

Им предлагалось по десятибалльной шкале оценить каждую из шести составляющих интеграции вьетнамцев по пяти странам. По каждому из составляющих интеграции предлагался набор параметров, по которым нужно было произвести данную оценку. На основе ответов экспертов были определены средние оценки по каждому из шести компонентов интеграции для каждой экспертной анкеты и средние по каждому параметру для всех экспертов. Затем была рассчитана суммарная оценка степени интеграции для каждой из трех исследуемых групп.

Конечные результаты исследования представлены в таблице 1.

Исследование показало, что в наибольшей степени вьетнамцы интегрированы в Чехии и Венгрии. Суммарная оценка на основе опроса экспертов составила 50 баллов из 60 возможных. Они набрали максимальные баллы по гражданской и экономической интеграции. Следует отметить, что в странах Восточной Европы существенно изменилась в последние годы политика властей в отношении вьетнамцев. Политика государства в Чехии и Венгрии была направлена на необходимость интеграции вьетнамцев в местный социум путем развития предпринимательства, развития интеграционных программ.

И, как показывает исследование, она дала свои результаты. В Венгрии и Чехии значительная часть вьетнамских граждан получила гражданство принимающих стран. Сейчас в Венгрии и Чехии большинство вьетнамцев не просто имеют легальные иммиграционные документы, они стали гражданами стран.

Успех экономической интеграции связан с высокой предпринимательской активностью, склонностью к ведению бизнеса, профессиональной квалификацией и доступом на рынок труда вьетнамцев. Гораздо менее успешной является интеграция вьетнамцев в России и на Украине. Где низкой остается гражданская, экологическая и социально-психологическая составляющая интеграции. Оценка России – 40 баллов, Украины – 34 балла.

Экспертные оценки степени интеграции вьетнамцев в странах СНГ и Восточной Европы (максимальная степень интеграции – 10 баллов, минимальная степень интеграции – 1 балл) Социально-психологическая интеграция Итоговая оценка степени интеграции Из стран Центральной и Восточной Европы наиболее успешной интеграцию вьетнамцев можно считать в Венгрии. В настоящее время вьетнамская диаспора в Венгрии составляет около 5 тыс. человек, большинство вьетнамцев имеют легальные иммиграционные документы. История венгерско-вьетнамских отношений насчитывает около шестидесяти лет, когда 3 марта 1950 г. Вьетнам и Венгрия установили дипломатические отношения. Первые вьетнамцы прибыли в Венгрию в рамках соглашения о сотрудничестве в области культуры, образования и труда между двумя государствами. В большинстве своем они были студентами, аспирантами, стажерами. Каждый год в Венгрию на учебу приезжали около 40 студентов и 20 аспирантов по линии Министерства высшего и профессионального образований (в прошлом) и Министерства образования и подготовки кадров Вьетнама (ныне). В 1980 г.

было подписано Соглашение о трудовых отношениях между Венгрией и Вьетнамом, еще несколько сотен человек приехали в Венгрию по линии профессиональной подготовки и трудового сотрудничества. После окончания вузов, после защиты диссертации, по истечении срока профессиональной подготовки или трудового сотрудничества, многие вьетнамцы остались в Венгрии на постоянное жительство. В 1990-е гг. вьетнамская диаспора в Венгрии пополнилась новыми мигрантами. Они приехали в Венгрию с целью посещения родственников и воссоединения семей, и другие приехали с целью открытия компаний, развития торговли. Основная часть вьетнамцев живет в Будапеште, некоторые – в Сегеде, Дебрецене и других городах. Вьетнамские мигранты в Венгрии оказались успешно интегрированными в общество. Этот успех связан с несколькими причинами. Прежде всего, с высоким уровнем образования мигрантов, их легальным правовым статусом.

Факторы интеграции вьетнамцев в Восточной Европе. Процесс интеграции вьетнамцев представляет собой достаточно многогранный процесс, который включает экономические, культурные, социальные и многие иные аспекты. На успешность процесса вьетнамцев в новое общество оказывает воздействие несколько факторов, которые следует рассматривать со стороны мигрантов и со стороны принимающей страны. Несмотря на значимость экономической составляющей интеграции, не менее существенными являются и многие другие факторы. Среди них продолжительность проживания в новом месте жительства; характер расселения и численность иммигрантов; уровень образования и социально-экономическое положение иммигрантов; религиозная основа этнической общности; восприятие коренным населением интеграции иммигрантов; правовое положение мигрантов и пр.

Очевидно, что тренды воздействия субъективных и объективных факторов могут иметь кардинально противоположное воздействие на процесс интеграции и приживаемости мигрантов. В частности, «открытость» и «готовность» вьетнамцев к диалогу и контакту наверняка будет способствовать скорейшей и успешной интеграции ее в новое общество, в свою очередь замкнутость и локализация культур наверняка будет порождать пренебрежительное отношение со стороны окружающего населения и, в конечном итоге, вряд ли будет способствовать интеграции. В то же время следует иметь в виду, что любое действие «внешней среды», или окружающего общества (населения или государства), осуществляемое в процессе межкультурного взаимодействия или оказываемое через миграционную политику также может иметь диаметрально противоположные последствия для интеграции иммигрантов и представителей этнических меньшинств в новое общество. Опыт многих развитых стран мира показывает, что легализация статуса и натурализация мигрантов хотя и не снимает всех проблем, но в значительной степени продвигает процесс интеграции мигрантов вперед.

Первый фактор – продолжительность проживания в новом месте жительства. Определить точные временные рамки продолжительности процесса интеграции мигрантов в новое для них общество достаточно сложно, да и скорее невозможно. Видимо, необходима смена как минимум нескольких поколений для успешной и окончательной ассимиляции иммигрантов. Хотя дети иммигрантов, которые прибыли в раннем возрасте с родителями, или родились в стране настоящего проживания, чаще всего уже идентифицируют себя с гражданами нового государства, тем не менее, они все-таки, обычно владеют родным языком своих родителей, имеют общее представление о традициях и культуре своего народа. Дети иммигрантов представляют собой некоторую переходную группу, которая характеризуется некоторой социально-культурной двойственностью. С одной стороны они сохраняют «этническую» память, невольно придерживаются отдельных традиций в своей повседневной жизни и иногда говорят на родном языке родителей, но с другой стороны часто отнюдь не считают себя представителями той страны, из которой происходят их родители. Этот вполне закономерный процесс, происходящий по мере смены поколений, можно назвать процессом социально-культурного «размывания» или «растворения» этнической группы, казавшейся еще недавно сплоченным монолитом. Хорошим примером стал Ф. Рослер, родившийся во Вьетнаме, но усыновленными гражданами Германии. Он достиг поста министра экономики Германии.

Второй фактор – характер расселения вьетнамцев. Традиционно вьетнамцы концентрируются в определенных местах проживания, что, видимо, помогает им с одной стороны, чувствовать себя более уверенно в новом обществе. С другой стороны, это связано с низким социальным и образовательным статусом, отсутствием достаточных денежных средств на приобретение жилья у иммигрантов различных этнических меньшинств. Однако, это замедляет процесс их интеграции в общество. Исследование выявило, что обратную зависимость между уровнем образования и степенью концентрации вьетнамцев. Чем выше уровень их образования, тем меньше вероятность их концентрации в одном регионе. Численность среди вьетнамцев специалистов высокой квалификации за рубежом в настоящее время составляет около 300 тыс. человек. Многие вьетнамцы занимают важные посты в государственных структурах, являются депутатами парламентов, служат в армии, на флоте, в полиции, работают в научно-исследовательских институтах, в университетах, в больницах, на предприятиях, в международных организациях многих стран. Многие вьетнамцы имеют ученую степень кандидата и доктора наук, высокий уровень квалификации в сфере технологий, экономики, являются выдающимися деятелями культуры и науки.

Третий фактор интеграции – эколого-географические условия. Под ним следует понимать благоприятность и привычность климата, условий рельефа, почвенного покрова для мигрантов, благополучие экологической обстановки в новых местах проживания. Роль данного фактора в интеграции вьетнамцев довольно значима, поскольку напрямую определяет состояние их здоровья.

С большими сложностями протекает интеграция выходцев из Вьетнама в более суровых климатических условиях (по крайней мере, в первом поколении).

Четвертый фактор интеграции – соотношение межкультурной и внутрикультурной коммуникации. Успех процесса интеграции зависит от соотношения связей, возникающих у общины мигрантов между собой или с окружающим населением. Явное доминирование «открытости» общин для контактов в социальной, бытовой, культурной и экономической сферах, готовность их к передаче и восприятию новой информации над замкнутым образом жизни и внутриобщинными контактами существенно стимулируют интеграцию мигрантов. В Чехии и Венгрии вьетнамские общины более открыты и поэтому более интегрированы в местный социум.

Пятый фактор – культурно-бытовая «дистанция». Общность языка и культуры зачастую предопределяет направления миграции и успешность процесса интеграции иммигрантов в новое общество. Шестой фактор – религиозная основа этнической общности – играет весьма существенную роль в интеграции мигрантов. Мигранты, исповедующие идентичную или близкую религию с подавляющей массой коренного населения страны, гораздо быстрее интегрируются в общество в местах нового проживания. Седьмой фактор – правовое (юридическое) положение вьетнамцев. Некоторые из мигрантов не имеют возможность легализовать свое правовое положение и получить какой-либо официальный статус, что существенно осложняет проблему их интеграции в общество. Наглядно эта ситуация проявилась в России и на Украине. Восьмой фактор интеграции – доступ на рынок труда и социальноэкономическое положение вьетнамцев. Наличие работы определяет уровень доходов и социальный статус мигранта в новом месте жительства. Результативность поиска работы зависит в свою очередь от нескольких причин – уровня образования, квалификации, наличия свободных мест, развитости инфраструктуры рынка труда и пр. Более успешно эти проблемы для вьетнамцев решены в Чехии и Венгрии, менее успешно в Украине.

Проблема интеграции вьетнамцев в принимающем обществе не всегда решены благополучно. Эта проблема актуальна, прежде всего, для стран с переходной (транзитивной) экономики, которые претерпели серьезные социально-экономические и политические трансформации, что в свою очередь затрудняет интеграцию вьетнамских мигрантов. Особенно актуальная эта проблема для стран СНГ, где интеграция вьетнамцев идет менее успешно, чем в Восточной Европе.




(Исследование проведено в рамках проекта РГНФ №10-03-00912а/V) Демографический потенциал Китая и Вьетнама. Численность населения обеих стран в 1990-2010 гг. увеличилась во Вьетнаме на 20,7 млн.

человек и Китае на 196 млн. человек и составила во Вьетнаме 87,8 млн. против 67,1 млн. человек в 1990 г., а в Китае – 1341,3 млн. против 1145,2 млн. человек в 1990 г. В течение рассматриваемого периода темпы прироста населения были различными, но постепенно снижались. Самыми большими показателями для обеих стран был период с 1990 по 1995 гг., когда населения Китая увеличилось почти на 69 млн. человек, а Вьетнама – почти на 7 млн. чел.

Естественный прирост населения постепенно сокращался в обеих странах, уменьшившись к 2010 году в Китае более чем в два раза – с 11,8 до 5 человек, а во Вьетнаме наблюдается та же тенденция, и естественный прирост населения снижался с 20,4 до 11,5 человек в 2010 г. (таблица 1) [1].

Основные показатели динамики численности населения Вьетнама Среднегодовая численность населения, Китай 1145195 1213987 1269117 1307593 1341335 1,2 0,9 0,6 0,5 0, Уровень урбанизации в Китае за период 1990-2010 гг. значительно увеличился – с 26,4 до 47%, что нельзя сказать о Вьетнаме, где рост не такой значительный – с 20,3 до 30,4%. Несмотря на увеличение доли городского населения, уровень урбанизации Вьетнама остается низким. Почти 70 % до сих пор проживают в сельской местности. Общие коэффициенты рождаемости постепенно снижаются в течение изучаемого периода с 1990 по 2010 гг.

В 2010 г. во Вьетнаме данный показатель составил 16,7 против 27,3 ‰ в 1990 г.

В Китае значения данного показателя сравнительно ниже, что объясняется проводимой демографической политикой, поэтому в 2010 г. он составил 12, против 18,7 ‰. Суммарные коэффициенты рождаемости также сокращаются в течение рассматриваемого периода, составив во Вьетнаме 1,8 в 2010 г.

против 3,2 в 1990 г., а в Китае – 1,6 в 2010 г. против 2,0 в 1990 г. Общий коэффициент смертности во Вьетнаме постепенно снижался и к 2010 г. составил 5,2 против 6,9 в 1990 г. В Китае же, наоборот, общий коэффициент смертности повышается с 6,9 в 1990 г. до 7,3 в 2010 г. (таблица 2).

Общие коэффициенты рождаемости и смертности населения Вьетнама Общий коэффициент Общий коэффициент смертности, Страна 1990- 1995- 2000- 2005- 1990- 1995- 2000- 2005Вьетнам 27,3 19,0 17,2 17,2 16,7 6,9 5,8 5,3 5,1 5, Коэффициенты младенческой смертности также уменьшаются в течение рассматриваемого периода в обеих странах, и в 2009 году во Вьетнаме составляет 19 против 39 в 1990 г., а в Китае – 17 против 37 в 1990 г. Ожидаемая продолжительность жизни вьетнамцев и китайцев за исследуемый период увеличилась. Ожидаемая продолжительность жизни во Вьетнаме у мужчин достигла в 2010 г. 72,3 лет против 66,1 в 1990 г., у женщин – 76,2 лет в 2010 г. против 69, в 1990 г. В Китае данный показатель увеличился не так значительно – у мужчин 71,1 лет в 2010 г. против 68,4 в 1990 г., а у женщин – 74,5 лет в 2010 г. против 71,6 лет в 1990 г. [2].В период 1990-2010 гг. доля мужского населения стран немного увеличилась, а доля женского населения стран сократилась. Хотя если в Китае на 100 женщин в 2010 г. приходилось 108 мужчин, то во Вьетнаме ситуация обратная – на 100 женщин приходится только 98 мужчин. Необходимо отметить, что данная тенденция наблюдается в рамках постепенного роста населения страны в течение рассматриваемого периода (таблица 3).

Коэффициенты соотношения полов во Вьетнаме и Китае в 1990-2010 гг.

В возрастном составе населения стран доли трех возрастных групп отличаются. Так, во Вьетнаме доля населения в возрасте до 14 лет составила 26,3%, доля возрастной группы от 15 до 64 лет – 67,9%, доля населения старше 65 лет – 5,8%. В Китае – 18,5%, 73,2% и 8,3% соответственно. [3].

Демографические параметры развития Вьетнама и Китая показывают, что страны обладают значительным миграционным потенциалом, который будет увеличиваться в среднесрочной перспективе.

Масштабы миграции из Вьетнама и Китая в Россию. Для оценки масштабов миграции населения в России необходимо пользоваться разными источниками информации, характеризующими различные виды потоков. Это связано с несовершенством миграционной статистики нашей страны, что приводит к отсутствию единого источника информации по данной проблеме.

Первый источник информации – данные пограничной службы ФСБ России – фиксируется количество пересечений границы России иностранцами на основе заполнения миграционных карт.

При въезде в Россию граждане обеих стран декларируют в основном три цели – частную, служебную и туристическую. Причем, если у вьетнамских граждан преобладает служебная цель въезда, то у граждан из Китая – частная.

Также следует сказать о значительном превышении туристической цели въезда для граждан Китая по сравнению с гражданами Вьетнама. Данное обстоятельство показывает, что значительная часть мигрантов из Китая указывая туристическую или служебную цель въезда (особенно из Вьетнама), иммигрируют с коммерческими, трудовыми и учебными целями (таблица 4). [4.5].

Структура потока прибывших мигрантов в Россию по целям въезда в 2007-2010 гг. по данным пограничной службы, % Мигранты, прибывшие Мигранты, прибывшие Мигранв Россию из Вьетнама в Россию из Китая ты, прибывшие из Цель въезда в Россию / Год Постоянное место жительства Обслуживающий персонал Всего 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100,0 100, Такая разница по туристическим целям въезда между гражданами Китая и Вьетнама, объясняется тем, что 80% китайских граждан попадают на территорию России через пограничные переходы Дальневосточного федерального округа, а половина из них через переходы в Приморском крае, обладающим безвизовым туристским режимом, в отличие от вьетнамских граждан, в большем объеме направляющихся в регионы Европейской части России. [6].

Второй источник информации – данные Федеральной службы государственной статистики (Росстата), основанные на фактах регистрации мигрантов по месту жительства в паспортных столах МВД России. Как известно, в России существует также регистрация по месту пребывания (временная регистрация), которой в основном пользуются иностранные граждане. Согласно данным статистики, численность прибывших на постоянное место жительство мигрантов из Китая и Вьетнама колеблется от нескольких десятков до сотен человек за год, причем можно наблюдать отрицательный миграционный прирост с Вьетнамом в 1997 и 1998 гг. и с Китаем в 2005 г.

Максимального значения миграционный прирост между Россией и Китаем достиг в 2007 г. и составил 1,6 тыс. человек, а уже в 2010 г. – 1,1 тыс. человек.

В отношении миграционного прироста России с Вьетнамом следует сказать, что максимального значения он достигает в 2009 г. и составляет 929 человек, а уже в 2010 г. – 889 человек. Надо отметить, что в статистику попадают, скорее всего, не только граждане Китая и Вьетнама, но и российские граждане, которые в настоящее время также ведут бизнес и живут в данных странах.

Можно заключить, что данные Росстата о численности мигрантов, выбывших и прибывших на постоянное место жительство, не отражают адекватно реальных масштабов и структуры миграционных потоков, сложившихся сейчас между нашими странами и нуждаются в серьезной корректировке.

Третий источник – данные о численности иностранных трудовых мигрантов, точнее о количестве разрешений на работу в России, выданных работодателям и иностранным гражданам Федеральной миграционной службой России. На протяжении 1994-2010 гг. ФМС выдала более 12,8 млн. разрешений на право привлечения трудовых мигрантов в Россию из различных стран. Гражданам Китая было выдано более 1,5 млн. разрешений, что составляет 12% всех разрешений на работу в РФ. Если рассматривать долю китайцев на фоне стран дальнего зарубежья, то их удельный вес возрастает до 47,6% в 2010 г. Таким образом, почти каждый второй трудовой мигрант в России из стран дальнего зарубежья прибыл из КНР. Конечно, данный суммарный показатель отражает скорее не количество работников (человек), а число выданных разрешений, т.е. один и тот же человек мог получить разрешение в течение года не один раз. Тем не менее, факт того, что китайские трудовые мигранты имеют значительный вес на «мигрантском» рынке труда, очевиден. Хотя значения трудовой миграции из Вьетнама выглядят скромнее по сравнению с Китаем, но в последние годы Вьетнам занимает второе место после Китая по количеству привлеченной иностранной рабочей силы в России из-за рубежа. Так, в 2010 г. было выдано 46 тыс. разрешений вьетнамским гражданам на работу в Российской Федерации, что составило 11,7% всей рабочей силы из стран дальнего зарубежья. Следует также отметить, что после мирового экономического кризиса 2008 г. количество иностранной рабочей силы из Вьетнама и Китая сократилось (табл. 5). [7].

Численность иностранных граждан, осуществляющих трудовую деятельность в России в 2000-2010 гг., тыс. человек в том числе Из стран дальнего зарубежья из них Согласно данным о динамике и движения трудовых ресурсов, в 2010 г.

на работу в Россию прибыли около 18 тыс. вьетнамских и 99 тыс. китайских трудовых мигрантов, выбыли – примерно 31 тыс. вьетнамских и 118 тыс.

китайских трудовых мигрантов.

Четвертый источник данных о миграции из КНР в Россию – данные Министерства образования и науки России о численности учебных мигрантов из-за границы, в том числе из Вьетнама и Китая. В России данная информация собирается Минобрнауки на основе отчетности вузов страны. Согласно этим данным, китайские студенты являются самой многочисленной группой иностранных учебных мигрантов в России, а вьетнамские студенты занимают четвертое место после индийских и малазийских студентов. В 2010-2011 гг. в стране обучались около 10 тыс. китайских студентов, что составляет более 26% от общей численности иностранных учебных мигрантов из стран дальнего зарубежья. Численность вьетнамских студентов в 2010-2011 гг. ровнялась 2,4 тыс. человек, и составила около 6,5% иностранных студентов дальнего зарубежья. Следует отметить, что в последние годы численность вьетнамских студентов сокращается, а китайских студентов – увеличивается (таблица 6) [8].

Численность иностранных студентов, обучавшиеся в образовательных учреждениях высшего профессионального образования России, Иностранные студенты – всего из них граждане стран:

Данные статистики говорят о том, что потоки учебных мигрантов из Китая в Россию будут увеличиваться, что нельзя сказать об аналогичных потоках из Вьетнама, где без соответствующего продвижения российского образования, надеяться на увеличение студентов не приходиться.

Таким образом, в настоящее время в миграции из Китая и Вьетнама в Россию преобладают потоки трудовых, коммерческих и учебных мигрантов.

Однако, китайская миграция по сравнению с вьетнамской, носит более «скрытый» от статистического наблюдения характер и происходит под прикрытием миграции со служебными, частными и туристическими целями. В настоящее время статистика международной миграции в России носит раздробленный характер, что не позволяет иметь целостное представление о численности мигрантов в стране. Поэтому анализ миграционной ситуации возможен только с привлечением различных источников информации.

1. Statistical Yearbook for Asia and the Pacific 2011. United Nations Publication № E.11.II.F.1. – 2011, P.147-149, 151,153.

2. Statistical Yearbook 2010. P.39,45.

3. BRICS Joint statistical publication 2011. – P. 15.

4. Численность и миграция населения Российской Федерации в 2008 году / Федеральная служба государственной статистики. – М., 2009. – С. 92.

5. Численность и миграция населения Российской Федерации в 2010 году / Федеральная служба государственной статистики. – М., 2011. – С. 83.

6. Рязанцев С.В., Хунмэй Я. Китайская миграция в Россию: тенденции, последствия и подходы к регулированию. – М.: Экономическое образование, 2010. – С. 48.

7. Труд и занятость в России 2011. Статистический сборник / Федеральная служба государственной статистики. – М., 2011. – С.302.

8. Российский статистический ежегодник. 2011: Стат. сб./Росстат. – М., 2011. – С.251.



(Исследование проведено в рамках Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Фундаментальные проблемы модернизации полиэтничного макрорегиона в условиях роста напряженности»

(проект КИГИ РАН «Демография народов Калмыкии Две братские республики, Монголия и Калмыкия, на протяжении нескольких веков связаны крепкими родственными, историческими, тесными духовными связями. С конца 1980-х г. монгольские священники участвуют в восстановлении этнокультурных и религиозных традиций, просвещая калмыцкое население, передавая ему утраченные в годы атеизма знания, принципы буддийского вероучения. Они занимаются выполнением определенных ритуалов «продления жизнь», «устранения препятствий», «открытия дороги»

для успешного дела, успехов в учебе. В том, что современные калмыки постепенно приобщаются к буддизму, а некоторые успешно практикуют учение, есть немалая заслуга и монгольских лам.

В последнее десятилетие развиваются плодотворные взаимоотношения между Калмыцким институтом гуманитарных исследований РАН, Калмыцким государственным университетом и Монгольским государственным университетом, а также институтами Академии наук Монголии. Налажен обмен студентами, преподавателями, подготовлены фундаментальные научные труды, проведены научные экспедиции, конференции, намечены совместные исследования в области изучения эпоса «Джангар», а также богатейшего языкового и фольклорного наследия монголов и ойрат-калмыков.

В Калмыкии проживают более сорока монгольских граждан, все они заняты в различных сферах. Некоторые из них занимаются прикладными ремеслами, к примеру, изготовлением войлочных изделий, которое было исконным ремеслом калмыков, но, к сожалению забытым в силу разных обстоятельств.

Во многих элистинских магазинах можно приобрести сувениры, предметы быта, изготовленные монгольскими умельцами, красочную одежду в модном ныне этно-стиле. Эта продукция сыграла и продолжает играть важную роль в приобщении современных калмыков к богатству материальной культуры своих предков, ведь традиционная одежда калмыков были безвозвратно утеряна в период сталинской депортации в 1943-1956 гг.

Велика роль монгольских деятелей искусств и в возрождении этнической музыки. В калмыцкую республику приезжают монгольские музыканты, знакомя население, почитателей музыки игрой на таких инструментах, как йочн, хучр, которые были также забыты в калмыцкой среде. Они обучают детей, создают музыкальные коллективы. Республика по достоинству оценивает их огромный вклад в развитие калмыцкой музыкальной культуры, присваивая им высокое звание «Заслуженный деятель культуры Республики Калмыкия».

Сотрудничество в области культуры, образования и науки между Монголией и Калмыкией неуклонно расширяется. В рамках Конвента монголов мира подписан ряд документов о сотрудничестве в сфере науки. Среди приоритетов актуальные для Калмыкии вопросы – совместное изучение ресурсов и природы, предотвращение опустынивания и эрозии почв, использование возобновляемых источников энергии, создание новых лекарственных препаратов из натурального сырья на основе тибетской медицины.

Экономические контакты двух регионов налаживать гораздо сложнее из-за географической отдаленности и отсутствия необходимой инфраструктуры. Несмотря на это, они начали продуктивно развиваться. В последние годы в регионе возрождается такая перспективная отрасль животноводства, как верблюдоводство. В Калмыкии с ее суровыми природно-климатическими условиями есть все предпосылки и перспективы развития этой отрасли, для увеличения поголовья верблюдов осуществляются их закупки в Казахстане и Монголии. По приглашению главы одного из хозяйств, где выращивают этих животных, приехали 4 монгольские семьи (9 взрослых и 10 детей) специально, чтобы разводить верблюдов и лошадей. Они будут передавать бесценные знания, утраченные калмыцкими животноводами: доить верблюдов, приучать их использовать в качестве тягловой силы, а из верблюжьей шерсти вязать носки, джемпера, а самое главное готовить материал для кибиток.

Соглашение с монгольскими семьями подписано на три года, родители будут заниматься разведением скота, а дети с 1 сентября пойдут учиться в гимназию. Быт и образ жизни монголы не будут менять и в Калмыкии, они установили четыре юрты, в которых будут жить круглый год.

По решению президента Монголии Ц. Элбэгдорж учреждены стипендии пяти наиболее успешным студентам института калмыцкой филологии и востоковедения Калмыцкого государственного университета (КГУ) для годичной стажировки в Улан-Баторе. По решению ученого совета калмыцкого вуза Ц. Элбэгдоржу присвоено звание почетного профессора КГУ "за поддержку интеграции академической науки, развитие сотрудничества среди университетов монголоязычных народов".

В декабре 2011 г. президент Монголии, г-н Элбэгдорж, обратился к монголам всего мира (бурятам, калмыкам в России, халхам и ойратам в Китае) с призывом к репатриации (возвращению) в Монголию для участия в экономическом подъеме страны, её возрождении в XXI веке. Обращение президента к монголам, живущим за границей, стало частью его речи в парламенте во время торжественной сессии, посвященной 100-летию провозглашения Монголии Богдо-гегяном независимым государством. Президент заявил: «Как владетель исторической тамги Монгольского государства, я обращаюсь к монголам: давайте умножать наши ряды, приезжайте к себе на историческую родину – Монгол нютаг! Как президент Монголии, я обращаюсь с этим зовом к каждому монголу, к каждому, у кого монгольская душа. Наши предки мечтали жить в благоденствии на этой земле, во множестве и вместе!».

Аналитики отмечают, что заявление президента Элбэгдоржа наделало шума в монголоязычной среде: нашлись как сторонники, так и противники возвращения в «Монгол нютаг». Отрицательно настроенные к инициативе говорят о том, что облегченная натурализация и двойное гражданство могут привести к китайской экспансии в южной части Монголии. К тому же эти процедуры могут стать причиной всплеска коррупции среди монгольских чиновников (Бауман А. 2012). В то же время именно возможность приобретения двойного гражданства может привлечь в Монголию многих жителей монголоязычных регионов РФ. Стимулирующим дополнением к этому были бы льготы на ведение бизнеса и получение временного жилья. Подобная поддержка репатриации достаточно давно существует у Израиля. Проект закона о репатриации обсуждается в Монголии с середины 2000-х годов, существует даже текст законопроекта на русском языке, в котором в частности говорится, что правительство Монголии возьмет на себя «следующие обязательства: выделить землю репатрианту, помочь льготными кредитами, если репатриант намерен построить свое жилище, обеспечить репатрианта работой, содействовать признанию и установлению эквивалентности документов, доказывающих образование, полученное репатриантом в других странах».

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 20 |
Похожие работы:

«Труды преподавателей, поступившие в мае 2014 г. 1. Баранова, М. С. Возможности использования ГИС для мониторинга процесса переформирования берегов Волгоградского водохранилища / М. С. Баранова, Е. С. Филиппова // Проблемы устойчивого развития и эколого-экономической безопасности региона : материалы докладов X Региональной научно-практической конференции, г. Волжский, 28 ноября 2013 г. - Краснодар : Парабеллум, 2014. - С. 64-67. - Библиогр.: с. 67. - 2 табл. 2. Баранова, М. С. Применение...»

«План работы XXIV ежегодного Форума Профессионалов индустрии развлечений в г. Сочи (29 сентября - 04 октября 2014 года) 29 сентября с 1200 - Заезд участников Форума в гостиничный комплекс Богатырь Гостиничный комплекс Богатырь - это тематический отель 4*, сочетающий средневековую архитиктуру с новыми технологиями и высоким сервисом. Отель расположен на территории Первого Тематического парка развлечений Сочи Парк. Инфраструктура отеля: конференц-залы, бизнес-центр, SPA-центр, фитнес центр,...»

«Международная стандартная классификация образования MCKO 2011 Международная стандартная классификация образования МСКО 2011 ЮНЕСКО Устав Организации Объединенных Наций по вопросам образования, наук и и культуры (ЮНЕСКО) был принят на Лондонской конференции 20 странами в ноябре 1945 г. и вступил в силу 4 ноября 1946 г. Членами организации в настоящее время являются 195 стран-участниц и 8 ассоциированных членов. Главная задача ЮНЕСКО заключается в том, чтобы содействовать укреплению мира и...»

«КАФЕДРА ДИНАМИЧЕСКОЙ ГЕОЛОГИИ 2012 год ТЕМА 1. Моделирование тектонических структур, возникающих при взаимодействии процессов, происходящих в разных геосферах и толщах Земли Руководитель - зав. лаб., д.г.-м.н. М.А. Гочаров Состав группы: снс, к.г.-м.н. Н.С. Фролова проф., д.г.-м.н. Е.П. Дубинин проф., д.г.-м.н. Ю.А. Морозов асп. Рожин П. ПНР 6, ПН 06 Регистрационный номер: 01201158375 УДК 517.958:5 ТЕМА 2. Новейшая геодинамика и обеспечение безопасности хозяйственной деятельности Руководитель -...»

«СЕРИЯ ИЗДАНИЙ ПО БЕЗОПАСНОСТИ № 75-Ш8АО-7 издании по безопасност Ш ернооыльская авария: к1 ДОКЛАД МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНСУЛЬТАТИВНОЙ ГРУППЫ ПО ЯДЕРНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ МЕЖДУНАРОДНОЕ АГЕНТСТВО ПО АТОМНОЙ ЭНЕРГИИ, ВЕНА, 1993 КАТЕГОРИИ ПУБЛИКАЦИЙ СЕРИИ ИЗДАНИЙ МАГАТЭ ПО БЕЗОПАСНОСТИ В соответствии с новой иерархической схемой различные публикации в рамках серии изданий МАГАТЭ по безопасности сгруппированы по следующим категориям: Основы безопасности (обложка серебристого цвета) Основные цели, концепции и...»

«МИНИСТЕРСТВО ТРАНСПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (МИНТРАНС РОССИИ) MINISTRY OF TRANSPORT OF THE RUSSIAN FEDERATION (MINTRANS ROSSII) Уважаемые коллеги! Dear colleagues! От имени Министерства транспорта Российской Феде- On behalf of the Ministry of Transport of the Russian рации рад приветствовать в Санкт-Петербурге участ- Federation we are glad to welcome exhibitors of TRANников 11-й международной транспортной выставки STEC–2012 International Transport Exhibition, speakers ТРАНСТЕК–2012 и 3-й...»

«Казанский (Приволжский) федеральный университет Научная библиотека им. Н.И. Лобачевского Новые поступления книг в фонд НБ с 9 по 23 апреля 2014 года Казань 2014 1 Записи сделаны в формате RUSMARC с использованием АБИС Руслан. Материал расположен в систематическом порядке по отраслям знания, внутри разделов – в алфавите авторов и заглавий. С обложкой, аннотацией и содержанием издания можно ознакомиться в электронном каталоге 2 Содержание Неизвестный заголовок 3 Неизвестный заголовок Сборник...»

«Национальный ботанический сад им. Н.Н. Гришко НАН Украины Отдел акклиматизации плодовых растений Словацкий аграрный университет в Нитре Институт охраны биоразнообразия и биологической безопасности Международная научно-практическая заочная конференция ПЛОДОВЫЕ, ЛЕКАРСТВЕННЫЕ, ТЕХНИЧЕСКИЕ, ДЕКОРАТИВНЫЕ РАСТЕНИЯ: АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИНТРОДУКЦИИ, БИОЛОГИИ, СЕЛЕКЦИИ, ТЕХНОЛОГИИ ВОЗДЕЛЫВАНИЯ Памяти выдающегося ученого, академика Н.Ф. Кащенко и 100-летию основания Акклиматизационного сада 4 сентября...»

«Проект на 14.08.2007 г. Федеральное агентство по образованию Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Сибирский федеральный университет Приняты Конференцией УТВЕРЖДАЮ: научно-педагогических Ректор СФУ работников, представителей других категорий работников _Е. А. Ваганов и обучающихся СФУ _2007 г. _2007 г. Протокол №_ ПРАВИЛА ВНУТРЕННЕГО ТРУДОВОГО РАСПОРЯДКА Федерального государственного образовательного учреждения высшего профессионального...»


«КУЗБАССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Т.Ф. ГОРБАЧЕВА Администрация Кемеровской области Южно-Сибирское управление РОСТЕХНАДЗОРА Х Международная научно-практическая конференция Безопасность жизнедеятельности предприятий в промышленно развитых регионах Материалы конференции 28-29 ноября 2013 года Кемерово УДК 622.658.345 Безопасность жизнедеятельности предприятий в промышленно развитых регионах: Материалы Х Междунар. науч.практ. конф. Кемерово, 28-29 нояб. 2013 г. / Отв. ред....»

«Список публикаций Мельника Анатолия Алексеевича в 2004-2009 гг 16 Мельник А.А. Сотрудничество юных экологов и муниципалов // Исследователь природы Балтики. Выпуск 6-7. - СПб., 2004 - С. 17-18. 17 Мельник А.А. Комплексные экологические исследования школьников в деятельности учреждения дополнительного образования районного уровня // IV Всероссийский научнометодический семинар Экологически ориентированная учебно-исследовательская и практическая деятельность в современном образовании 10-13 ноября...»

«Секция Безопасность реакторов и установок ЯТЦ X Международная молодежная научная конференция Полярное сияние 2007 ИССЛЕДОВАНИЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЙ ТЕПЛОНОСИТЕЛЯ НА ВХОДЕ В АКТИВНУЮ ЗОНУ РЕАКТОРА ВВЭР-1000 ПРИ РАЗЛИЧНЫХ РЕЖИМАХ РАБОТЫ ГЦН В КОНТУРАХ ЦИРКУЛЯЦИИ Агеев В.В., Трусов К.А. МГТУ им. Н.Э. Баумана Для обоснования теплогидравлической надежности реакторов ВВЭР-1000, возможности повышения их тепловой мощности необходимо иметь подробную информацию о гидродинамической картине распределения расхода...»

«УДК 622.014.3 Ческидов Владимир Иванович к.т.н. зав. лабораторией открытых горных работ Норри Виктор Карлович с.н.с. Бобыльский Артем Сергеевич м.н.с. Резник Александр Владиславович м.н.с. Институт горного дела им. Н.А. Чинакала СО РАН г. Новосибирск К ВОПРОСУ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ОТКРЫТЫХ ГОРНЫХ РАБОТ ON ECOLOGY-SAFE OPEN PIT MINING В условиях неуклонного роста народонаселения с неизбежным увеличением объемов потребления минерально-сырьевых ресурсов вс большую озабоченность мирового...»

«Министерство образования и наук и Российской Федерации Алтайский государственный технический университет им. И.И.Ползунова НАУКА И МОЛОДЕЖЬ 3-я Всероссийская научно-техническая конференция студентов, аспирантов и молодых ученых СЕКЦИЯ ТЕХНОЛОГИЯ И ОБОРУДОВАНИЕ ПИШЕВЫХ ПРОИЗВОДСТВ Барнаул – 2006 ББК 784.584(2 Рос 537)638.1 3-я Всероссийская научно-техническая конференция студентов, аспирантов и молодых ученых Наука и молодежь. Секция Технология и оборудование пишевых производств. /...»

«Отрадненское объединение православных ученых Международная академия экологии и безопасности жизнедеятельности (МАНЭБ) ФГБОУ ВПО Воронежский государственный университет ФГБОУ ВПО Воронежский государственный аграрный университет им. императора Петра I ГБОУ ВПО Воронежская государственная медицинская академия им. Н.Н. Бурденко ВУНЦ ВВС Военно-воздушная академия им. проф. Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина ПРАВОСЛАВНЫЙ УЧЕНЫЙ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ Материалы Международной...»

«РУКОВОДСТВО ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ 61 ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ Видовое разнообразие во всем мире Страница 1/8 © 2008 Федеральное министерство экологии, охраны природы и безопасности ядерных установок Модуль биологическое разнообразие преследует цель, показать с помощью рассмотрения естественнонаучных вопросов и проблем, ВИДОВОЕ какую пользу приносит человеку Природа во всем ее многообразии, РАЗНООБРАЗИЕ чему можно у нее поучиться, как можно защитить биологическое ВО ВСЕМ МИРЕ разнообразие и...»

2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.